Так начался мой 2015 год.
Только самые яркие моменты.
Газеты пестрели историями о том, что Вилли ленив, и пресса стала называть его "Уиллс, не желающий работать", что было непристойно, вопиюще несправедливо, потому что он был занят детьми и семьёй. (Кейт опять была беременна.) Кроме того, он по-прежнему был обязан па, который контролировал его кошелёк. Он делал столько, сколько хотел па, а иногда и этого было мало, потому что па и Камилла не хотели, чтобы Вилли и Кейт особо светились на публике. Папе и Камилле не нравилось, что Вилли и Кейт отвлекают внимание от них и их дел. Они много раз открыто ругали Вилли за это.
Вот пример: Пресс-атташе па ругал команду Уилли, когда Кейт должна была посетить теннисный клуб в тот же день, когда у па была помолвка. Сказав, что отменять визит уже поздно, пресс-атташе па предупредил: Просто убедитесь, что герцогиня не держит теннисную ракетку ни на одной фотографии!
Такое выигрышное, привлекательное фото, несомненно, стерло бы па и Камиллу с первых полос газет. А этого, в конце концов, нельзя было допустить.
Вилли сказал мне, что он с Кейт чувствовали себя в ловушке и несправедливо преследуемыми прессой, па и Камиллой, поэтому я чувствовал некоторую необходимость отдуваться за всех троих в 2015 году. Но из эгоистических побуждений я также не хотел, чтобы пресса преследовала меня. Чтобы меня назвали ленивым? Я содрогнулся. Я никогда не хотел видеть это слово рядом со своим именем. Большую часть своей жизни пресса называла меня глупым, непослушным, расистом, но, если они посмеют назвать меня ленивым... я не мог гарантировать, что не отправлюсь на Флит-стрит и не начну вытаскивать людей из-за столов.
Только спустя несколько месяцев я понял, что была ещё одна причина столь пристальной охоты прессы за Вилли. Во-первых, он заставил их поволноваться, прекратив играть в их игру и отказав в беспрепятственном доступе к семье. Он несколько раз отказывался выводить Кейт на прогулку, как ценную скаковую лошадь, и это считалось слишком большим шагом.
Затем он набрался храбрости и выступил с речью, смутно напоминающей анти-Брексит, что очень их разозлило. Брексит был их хлебом с маслом. Как он посмел сказать, что это чушь.
79
Я ПОЕХАЛ В АВСТРАЛИЮ на военные учения, и там получил известие: у Вилли и Кейт родился второй ребёнок. Шарлотта. Я снова стал дядей и был очень рад этому.
Но, предсказуемо, во время одного из интервью в тот день или на следующий журналист задал мне вопрос об этом, как будто я получил смертельный диагноз.
Нет, приятель. Я рад до безумия.
Но вас снова отодвинули в линии престолонаследия.
Я не могу не радоваться за Вилли и Кейт.
Журналист уточнил: пятый в очереди. Уже даже не Запасной Запасного.
Я подумал: во-первых, это хорошо — быть дальше от центра вулкана. Во-вторых, что за чудовище будет в такое время думать о себе и своём месте в линии престолонаследия, вместо того чтобы приветствовать новую жизнь в мире?
Однажды я слышал, как один придворный сказал, что когда ты занимаешь пятое или шестое место в очереди, то находишься от трона "на расстоянии одной авиакатастрофы". Я не мог представить, как можно жить таким образом.
Журналист продолжал. Разве рождение ребенка не заставило меня усомниться в правильности моего выбора?
Выбор?
Не пора ли вам остепениться?
Ну...
Люди начинают сравнивать вас с Бриджит Джонс.
Я подумал: Неужели? Бриджит Джонс, говорите?
Журналист ждал.
Это случится, заверил я его, или её, я не могу вспомнить лицо, только нелепые вопросы. Когда, любезный сэр, вы планируете жениться? Когда нужно, тогда и женюсь, сказал я, будто успокаивая ворчливую тётушку.
Безликий журналист уставился на меня с презрительной... жалостью.