Да, помню.
Но я не помнил.
Как бы я ни старался, я почти ничего не запомнил.
83
ПОБЫВАЛ В БОТСВАНЕ, провёл несколько дней с Тидж и Майком. Я почувствовал тягу к ним, физическую потребность отправиться в путешествие с Майком, снова сидеть на коленях у Тидж, разговаривать и чувствовать себя в безопасности.
Чувствовать себя дома.
Самый конец 2015 года.
Я проникся к ним доверием, рассказал им о своих сражениях с тревогой. Мы сидели у костра, где всегда лучше всего обсуждать такие вещи. Я рассказал им, что совсем недавно нашёл несколько способов, которые вроде как работают.
Так что... была надежда.
Например, терапия. Я последовал предложению Вилли, и хотя не нашёл терапевта, который бы мне понравился, простое общение с несколькими из них открыло мне новые возможности.
Кроме того, один терапевт вскользь сказал, что я явно страдаю от посттравматического стресса, и это меня насторожило. Это заставило меня двигаться, как мне казалось, в правильном направлении.
Ещё мне, похоже, помогла медитация. Она успокоила мой бешеный ум, принесла определённое спокойствие. Я не любил молиться, природа по-прежнему была моим Богом, но в самые тяжёлые моменты я закрывал глаза и затихал. Иногда я также просил о помощи, хотя не совсем понимал, кого прошу.
Время от времени я чувствовал ответы.
Психоделики тоже принесли мне пользу. Я экспериментировал с ними в течение многих лет ради забавы, но теперь начал использовать их терапевтически, с лечебной целью. Они не просто позволяли мне на время уйти от реальности, а переосмыслить её. Под воздействием веществ я мог отпустить жёсткие предубеждения, увидеть, что существует другой мир за пределами моих сильно отфильтрованных чувств, который был столь же реален и вдвойне прекрасен — мир без красного тумана, без причин для него. Там была только истина.
Когда действие психоделиков затуманивало память об этом мире, осталась только мысль: Это не всё, что есть на свете. Все великие провидцы и философы говорят, что наша повседневная жизнь — иллюзия. Я всегда чувствовал в этом правду. Но насколько же обнадёживающе было, съев гриб или хлебнув айяуаски, убедиться в этом на собственном опыте.
Однако единственным средством, которое оказалось наиболее эффективным, была работа. Помогать другим, делать что-то хорошее в мире, смотреть не внутрь, а вовне. Вот, что лучше всего. Африка и «Игры непобеждённых» — эти цели долгое время были самыми близкими моему сердцу. Но теперь я хотел погрузиться глубже. За последний год или около того я разговаривал с пилотами вертолётов, ветеринарными врачами, рейнджерами, и все они говорили мне, что идёт война, война за спасение планеты. Война, говорите?
Записывайте меня.
Одна небольшая проблема: Вилли. Он говорил, что Африка — его дело. И у него было право так говорить, или он так считал, потому что он Наследник. В его власти было наложить вето на мои планы, и он намеревался воспользоваться этим правом.
Я рассказывал Тидж и Майку, что мы несколько раз здорово поругались по этому поводу. Однажды мы чуть не подрались в присутствии друзей детства, сыновей Эмилии и Хью. Один из них спросил: Почему вы не можете работать с Африкой вместе?
С Вилли чуть не случился припадок, он налетел на того сына за такое предложение. Потому что носороги, слоны — это моё!
Всё это было так очевидно. Он не столько заботился о поиске своего предназначения или увлечения, сколько о том, чтобы выиграть пожизненное соревнование со мной.
В ходе нескольких жарких дискуссий выяснилось, что Вилли, когда я отправился на Северный полюс, очень обиделся. Он чувствовал себя оскорблённым тем, что его не пригласили. В то же время он сказал, что галантно отошёл в сторону и разрешил мне поехать, более того, он позволил мне общаться с ранеными солдатами. Я разрешил тебе работать с ветеранами, почему ты не разрешаешь мне заниматься африканскими слонами и носорогами?
Я пожаловался Тидж и Майку, что наконец-то увидел свой путь, что наконец-то нашёл то, что могло бы заполнить дыру в сердце, оставленную службой в армии, и даже нечто более долговечное, а Вилли стоит на моём пути.
Они были потрясены. Продолжай бороться, сказали они. В Африке вам обоим найдётся занятие. Вы оба там нужны.
И вот, с их поддержкой, я отправился в четырёхмесячную поездку по поиску фактов, чтобы узнать правду о войне за слоновую кость. Ботсвана. Намибия. Танзания. Южная Африка. Я отправился в Национальный парк Крюгера, огромный участок сухой, бесплодной земли размером с Израиль. В войне с браконьерами Крюгер был линией фронта. Популяции носорогов, как чёрных, так и белых, резко сократились из-за армий браконьеров, которых стимулировали китайские и вьетнамские преступные синдикаты. Один рог носорога стоил огромных денег, поэтому на каждого арестованного браконьера приходилось ещё пять, готовых занять его место.