Я не дождался прямого ответа. Разговор шёл по кругу и когда мы повесили трубку, я чувствовал себя… брошенным.
Мег тем временем связалась с Камиллой, которая пыталась утешить её тем, что пресса всегда так поступает с новичками, что всё пройдет со временем, что Камилла когда-то тоже побывала в шкуре врага №1.
На что она намекала? Что теперь очередь Мег? Типа "яблока от яблони"?
Камилла также предложила Мег, чтобы я стал генерал-губернатором Бермудских островов, что решило бы все наши проблемы, удалив нас из бурлящего центра водоворота. Верно, верно, подумал я, и ещё один дополнительный бонус этого плана состоит в том, чтобы убрать нас с дороги.
В отчаянии я пошёл к Вилли. Я воспользовался первым спокойным моментом, который у меня был с ним за годы: Конец августа 2017 года, Элторп. 20-ая годовщина смерти мамы.
Мы отплыли на лодке на остров. (Мост убрали, чтобы обеспечить матери уединение, а чужаки держались подальше.) У каждого из нас был букет цветов, которые мы клали на могилу. Мы постояли там некоторое время, погружённые каждый в собственные мысли, а затем поговорили о жизни. Я вкратце рассказал ему, с чем мы с Мег имели дело.
Не волнуйся, Гарольд. Никто не верит во всю эту чушь.
Неправда. Все верят. День за днём им это капает на мозги, и они начинают верить в это, даже не осознавая.
У него не было удовлетворительного ответа на этот вопрос, поэтому мы молчали.
Затем он сказал что-то странное. Он сказал, что думает, что мама ещё жива. То есть она... ходит среди нас.
Мне тоже так кажется, Вилли.
Наверное, она была в моей жизни, Гарольд. Направляла меня. Устраивала для меня дела.
Кажется, это она помогла мне создать семью. И я чувствую, что она помогает и тебе.
Я кивнул. Полностью согласен. Мне кажется, что это она помогла мне найти Мег.
Вилли отшатнулся. Он выглядел обеспокоенным. Казалось, что всё зашло слишком далеко.
Ну, Гарольд, в этом я не столь уверен. Я бы ТАК не сказал!
30
Мег приехала в Лондон. Сентябрь 2017. Мы были в Нотт Котт. На кухне. Готовили ужин.
Весь коттедж был наполнен... любовью. Наполнен до отказа. Казалось, что она даже выплеснулась в открытую дверь, в сад снаружи, маленький участок земли, который очень долго никому не был нужен, но который мы с Мег медленно облагородили. Мы копали и косили, сажали и поливали, и много вечеров сидели на пледе, слушая концерты классической музыки, доносящиеся из парка. Я рассказал Мег о саде по ту сторону нашей стены: Мамин сад. Где мы с Вилли играли в детстве. Теперь он закрыт от нас навсегда.
Как когда-то были мои воспоминания.
Кому сейчас принадлежит этот сад? спросила она.
Принцессе Майкл Кентской. И её сиамским кошкам. Мама ненавидела её кошек.
Принцесса Майкл Кентская
Когда я почувствовал запах сада, и подумал об этой новой жизни, лелеял эту новую жизнь, Мег сидела на другом конце кухни и накладывала японскую еду из картонной коробки в плошки. У меня неожиданно вырвалось: Не знаю, я просто…
Я был к ней спиной. Я замер, не закончив фразу, боясь продолжать, боясь обернуться.
Чего ты не знаешь, Хаз?
Я просто...
Ну?
Я люблю тебя.
Я ждал ответа. Его не было.
Теперь я слышал или чувствовал, как она идёт ко мне.
Я обернулся и увидел её прямо перед собой.
Я тоже тебя люблю, Хэз.
Мне хотелось сказать это с самого начала, так что в одном смысле слова не стали каким-то откровением или даже не были необходимы. Конечно, я любил её. Мег это знала, видела, это было известно всему миру. Я любил её всем сердцем, как никогда раньше. И всё же после моих слов всё стало по-настоящему. Мои слова запустили движение. Они стали поступком.
Это означало, что теперь нам предстоит ещё несколько серьёзных шагов.
Типа... жить вместе?
Я спросил, не хочет ли она переехать в Британию, ко мне в Нотт Котт.
Мы говорили о том, что это будет означать, как это будет происходит, и от чего ей придётся отказаться. Мы говорили, как она будет сворачивать жизнь в Торонто: когда, как и прежде всего... для чего? Именно?