Капитан Мартин Хьюитт, десантник, чья рука была парализована после ранения. Рядовой Джако Ван Гасс, еще один десантник, потерявший большую часть левой ноги и половину левой руки в результате выстрела из РПГ. (Он дал оставшейся руке бойкое прозвище Немо, которое всегда нас веселило). Сержант Стив Янг, валлиец, чья спина была сломана самодельным взрывным устройством. Врачи говорили, что он никогда больше не сможет ходить, а теперь он собирался тащить 200-фунтовые сани на Северный полюс.
Вдохновляющая компания. Я сказал им, что для меня честь присоединиться к ним, большая честь просто быть в их компании, и неважно, что температура была ниже -30°C. На самом деле, погода была настолько плохая, что мы задержались с отправлением.
Ух, свадьба Вилли, подумал я, уткнувшись лицом в ладони.
Мы несколько дней ждали, тренировались, поедая пиццу и чипсы в местном пабе. Мы сделали несколько упражнений, чтобы акклиматизироваться к суровым температурам. Мы надели оранжевые костюмы для погружения и прыгнули в Северный Ледовитый океан. Потрясающе, насколько теплее была вода, чем холодный воздух.
Но в основном мы знакомились друг с другом, сближались.
Когда погода наконец прояснилась, мы сели в самолёт "Антонов" и полетели в импровизированный ледовый лагерь, затем пересели на вертолёты и полетели к точке в 200 милях от полюса. Когда мы приземлились, было около часа ночи, но светло, как в полдень в пустыне. Там, наверху, не было темноты: темнота была изгнана. Мы помахали на прощание вертолётам и стартовали.
Эксперты по арктическим условиям призывали команду не потеть, потому что на Северном полюсе любая влага мгновенно замерзает, что вызывает всевозможные проблемы. Но никто не сказал мне об этом. Я пропустил эти тренировки с экспертами. И вот я был там, после первого дня прогулки, после того как тащил тяжёлые сани, обливаясь потом, и, конечно, одежда превратилась в твёрдый лед. Что ещё тревожнее, я начал замечать первые пятна на пальцах и ушах.
Обморожение.
Я не жаловался. Как я мог, среди этой толпы? Но мне также не хотелось жаловаться. Несмотря на дискомфорт, я чувствовал только благодарность за то, что был с такими героями, за то, что служил такому достойному делу, за то, что увидел место, которое мало кому удается увидеть. На самом деле, на четвёртый день, когда пришло время уезжать, мне не хотелось этого делать. Кроме того, мы ещё не достигли полюса.
Увы, у меня не было выбора. Нужно было уезжать сейчас или пропустить свадьбу брата.
Я сел в вертолёт, направлявшийся на аэродром Барнео, откуда должен был взлететь мой самолёт.
Пилот колебался. Он настаивал на том, что мне нужно увидеть полюс перед отлётом. Нельзя проделать такой путь и не увидеть его, сказал он. Поэтому он доставил меня туда, и мы выпрыгнули в абсолютную белизну. Вместе мы определили точное место с помощью GPS.
И вот я стою на вершине мира. Один.
Держу в руках британский флаг.
Я вернулся на вертолёт и отправился в Барнео. Но тут над землёй пронёсся мощный ураган, и мой рейс отменили, как и все полеты. Ураганные ветры обрушились на местность, усилившись настолько, что раскололи взлётно-посадочную полосу.
Потребуется ремонт.
В ожидании я общался с разными инженерами. Мы пили водку, сидели в их импровизированной сауне, а потом прыгали в ледяной океан. Много раз я откидывал голову назад, выпивал очередную рюмку вкусной водки и говорил себе не волноваться о взлётно-посадочной полосе, о свадьбе, о чём угодно.
Шторм прошёл, взлётно-посадочную полосу восстановили, или перенесли, я забыл. Мой самолёт с рёвом пронёсся по льду и поднял меня в голубое небо. Я помахал рукой из окна. Прощайте, братья.
42
В канун свадьбы мы с Вилли ужинали в Кларенс-хаусе с папой. Также присутствовали Джеймс и Томас — шаферы Уилли. Публике сказали, что шафером буду я, но это была наглая ложь. Публика ожидала, что шафером буду я, и поэтому Дворец не видел другого выбора, кроме как сказать, что я им буду. По правде говоря, Вилли не хотел, чтобы я произносил речь шафера. Он счёл небезопасным давать мне в руки микрофон и ставить меня в положение, когда я могу отклониться от сценария. Я могу сказать что-то дико неуместное.
Он не ошибся.
Кроме того, эта ложь прикрыла Джеймса и Томаса, двух гражданских, двух невинных. Если бы их раскрыли как шаферов Вилли, бешеная пресса стала бы их преследовать, выслеживать, взламывать их телефоны, что-то вынюхивать, портить жизнь их родным. Оба парня были застенчивыми, тихими. Они не выдержали бы такого натиска, да и не стоило от них этого ожидать.