Мне нужно было обратиться к врачу и как можно скорее. Но я не мог попросить Дворец найти мне врача. Какой-нибудь придворный пронюхал бы о моём состоянии и сообщил бы об этом прессе, и в следующий момент мой малыш попал бы на первые полосы газет. Я также не мог вызвать врача самостоятельно, наугад. И при обычных обстоятельствах это было невозможно, но сейчас это было вдвойне невозможно. Алло, это принц Гарри. Слушайте, у меня, кажется, проблемы с нижней частью тела, и я просто хочу спросить, могу ли я зайти и...
Я попросил другого приятеля найти мне, без лишнего шума, дерматолога, который специализируется на определённых придатках... и определённого ранга личностях. Непростая задача.
Но приятель перезвонил и сказал, что его отец знает именно такого человека. Он дал мне имя и адрес, и я прыгнул в машину со своими телохранителями. Мы помчались к неприметному зданию на Харли-стрит, где размещалось множество врачей. Один из телохранителей провёл меня через чёрный ход в кабинет. Я увидел доктора, который сидел за большим деревянным столом и делал записи, предположительно о предыдущем пациенте. Не поднимая глаз от своих записей, он сказал: Да, да, заходите.
Я вошёл и смотрел, как он пишет, что показалось мне необычайно долгим. Бедняга, который был у врача до меня, подумал я, должно быть был серьёзно болен.
По-прежнему не поднимая глаз, доктор приказал мне отойти за занавеску, раздеться, он сейчас подойдёт.
Я прошёл за занавеску, разделся, запрыгнул на смотровой стол. Прошло 5 минут.
Наконец занавеска отдёрнулась, и появился доктор.
Он посмотрел на меня, моргнул и сказал: О, вижу, это вы.
Да. Я думал, что вас предупредили, но мне кажется, что нет.
Точно. Значит, вы здесь. Верно. Ясно. Это вы. Хм… Напомните, на что жалуетесь?
Я показал ему свой пенис, смягчённый кремом Элизабет Арден.
Он ничего не смог разглядеть.
Это вряд ли можно увидеть, объяснил я. Это не видно снаружи. По какой-то причине мой конкретный случай обморожения проявился в виде сильно обострённых ощущений...
Как это произошло? спросил он.
Северный полюс, сказал я ему. Я побывал на Северном полюсе, а теперь мой Южный полюс не работает.
Его лицо говорило: Всё любопытнее и любопытнее.
Я перечислил жалобы. Всё причиняет боль, доктор. Сидеть. Ходить. О сексе, добавил я, не может быть и речи. Хуже того, малыш постоянно чувствует, что занимается сексом. Или готов к этому. Кажется, я его теряю, сказал я врачу. Я совершил ошибку, погуглив свою проблему в Интернете и начитался ужасных историй о частичной пенэктомии, — фраза, на которую вы никогда не захотите наткнуться при поиске симптомов.
Доктор заверил меня, что вряд ли мне понадобится такая операция.
Вряд ли?
Он сказал, что попытается помочь мне справиться с моей проблемой. Он провел полный осмотр, который был более чем инвазивным. Так сказать, не оставил камня на камне.
Самое вероятное лекарство, объявил он наконец, это время.
В смысле "время"?
Время, сказал он, лечит.
Правда, док? Жизнь подсказывала мне другое.
44
На свадьбе Вилли мне было тяжело видеть Челси. У меня всё ещё оставались подавляемые чувства, о которых не подозревал. Я также испытывал определённые чувства к мужчинам с голодными взглядами, которые шли за ней, окружали её, уговаривая потанцевать.
В тот вечер ревность взяла надо мной верх, и я сказал ей об этом, отчего мне стало ещё хуже. Это было немного жалко.
Мне нужно было двигаться дальше, встретить кого-то ещё. Время, как и предсказывал врач, должно было вылечить моего малыша. Когда же оно вылечит мне сердце?
Приятели пытались помочь. Они называли имена, назначали встречи, свидания.
Но ничего не получалось. Поэтому я почти не слушал, когда летом 2011 года они назвали ещё одно имя. Они рассказали мне немного о ней: блестящая, красивая, классная — и упомянули её статус отношений. По их словам, она совсем недавно стала одинокой. И она недолго будет одинокой, Спайк!
Она свободна, чувак. Ты свободен.
Свободен?
И вы хорошо подходите друг другу! Без сомнения, вы поладите.
Я закатил глаза. И когда такие предсказания сбывались?
Но потом, чудо из чудес, оно сбылось. Так и случилось. Мы сидели в баре, болтали и смеялись, в то время как друзья растаяли вместе со стенами, напитками и барменом. Я предложил всем вернуться в Кларенс-хаус, чтобы выпить ночью.