Значит, он сам знал, куда тот поехал! И боялся, что я тоже знаю! И в то время, когда он допрашивал меня, его сообщник запугивал здесь Ксению! Оба хотели, чтобы мои показания никак не фигурировали в этом деле! Чтобы я не ляпнула что-то, на мой взгляд, неважное – то, что может навести на их след!
Эта мысль оглушила меня – будто кто-то неожиданно прибавил звук, и радио заорало прямо у меня в голове. Я зажала уши и опомнилась. В раковину все еще бежала вода. В зеркале отражалось чье-то испуганное, бледное лицо. Мое лицо, чье же еще…
Я закрыла кран. Меня больше не мутило, но чувствовала я себя ужасно. Когда я вернулась в комнату, отец Ивана подвинулся, давая мне место на диване, и негромко спросил, не хочу ли я прилечь.
– Нет, спасибо, – пробормотала я.
– Можно лечь в другой комнате, там есть свободная кровать, – настойчиво продолжал он.
– Мне не настолько плохо, – ответила я и постаралась улыбнуться. – Только мне, наверное, пора ехать.
– Вас где-то ждут?
– Нет, просто неудобно засиживаться. – Я нашла глазами Ксению. Она сидела рядом с сестрой и негромко с ней говорила. Лиза слушала ее, сфокусировав взгляд на полупустой бутылке, и слабо кивала головой.
Вскоре выяснилось, что большинство гостей тоже собрались уходить. Оставались только близкие родственники – отец Ивана, Лиза и мать Ксении. Остальные – то есть вся молодежь – стали подниматься из-за стола и прощаться. Я слышала, как они утешают Ксению и уточняют час похорон. Похороны должны были состояться второго января.
Я подошла к ней одной из последних. Ксения взглянула на меня опухшими от слез глазами. Последние несколько минут она плакала – тем больше, чем горячее ее утешали.
– На похороны придешь? – спросила она, вытирая глаза.
– Обязательно. Куда надо подъехать?
– Спроси у наших, – она кивнула в прихожую – там возникла давка, все одевались. – И знаешь.. Ты все-таки подумай о том, что я тебе сказала. Ты должна знать что-то важное.
– Да, я подумаю.
Ксения встала и выглянула в прихожую:
– Кто-нибудь подвезет Надю? Артур, у тебя есть одно место в машине?
– Да, конечно, – откликнулся парень с длинными, завязанными в «хвост» волосами. – Не беспокойся. И ложись лучше спать!
– Без тебя разберусь, – неприветливо ответила Ксения и скрылась в комнате.
Во дворе взрывались петарды. Кто-то оглушительно палил из ракетницы, но грохоту было больше, чем огня. Артур авторитетно высказался, что товар дешевый, зато у него припасено кое-что получше этого барахла.
– Где? – поинтересовалась девушка, похожая на фотомодель.
– Да на даче, где еще? Мы же давно готовились. Слушайте, последний раз спрашиваю, кто поедет? Отправляемся прямо сейчас!
В конце концов выяснилось, что одна машина отправится в центр Москвы, а две остальные, в их числе машина Артура, на дачу. Из разговоров я поняла, что дача та самая, где располагалась студия Ивана. И что Артур – один из членов его бывшей группы. В последнюю минуту, когда все уже рассаживались по машинам, Артур вспомнил обо мне:
– Надь, а куда тебя забросить?
Я назвала адрес. Это, конечно, было совсем не по дороге. Артур с досадой мотнул своим «хвостом» и вдруг спросил:
– А может, поедешь с нами? Или у тебя свои планы?
– Никаких планов нет, – призналась я.
– Ну, так поехали! Там куча жратвы, водки два ящика, есть шампанское…
Я никого из собравшихся не знала, и два ящика водки меня скорее испугали, чем обрадовали… Но все-таки сказала «да». Мне хотелось увидеть эту дачу. Сама не знаю почему. Может, потому, что, вернувшись домой, я бы осталась наедине со своими мыслями. А это было невыносимо.
В машине меня стиснули на заднем сиденье между двумя парнями, которые переговаривались через мою голову. Девушка-фотомодель, которую звали Юлей, сидела рядом с Артуром впереди. Ко мне ни-кто не обращался, но я была этим даже довольна. Их разговоры в основном касались смерти Ивана, и я жадно слушала. Продолжалась дискуссия о том, мог ли он посадить к себе в машину проститутку с обочины. Теперь высказывались куда смелее, чем за столом, в присутствии родственников.
– Скажешь, он раньше этого не делал? – запальчиво кричала Юля, поворачиваясь к своему соседу справа. – И ты этого не делал?
– Была бы тачка цела – делал бы, – меланхолично отозвался он.
– Ты серьезно? – насмешливо переспросила девушка.
– И не боишься что-нибудь подцепить?
– Подцепить можно и у себя дома, – отрезал парень.
– Артур, это где-то здесь случилось, да?
Он указал за окно – мы уже выехали за пределы Москвы. Артур дернул плечом:
– Чуть подальше. Но мы уже близко.
Юля притихла и стала смотреть в окно. Мимо, в оранжевом свете фонарей, проносились оттесненные на обочину сугробы из грязного, счищенного с шоссе снега. Где-то далеко чернел лес. Ночь была светлая, поля вокруг шоссе покрыл свежевыпавший снег.
– Ужасно, – сказала она наконец. – Ужасная смерть. Она ударила его по голове? А чем?
– Спроси у Ксении.
– Неловко. Ей и так досталось. Если бы они еще расписались, она бы получила дачу. А так все останется его первой жене.
– Есть еще первая жена? – удивился Артур. – Это для меня новость!
– А он об этом особо не распространялся, – бросила она. – Там есть и ребенок. Тоже мальчик. Они развелись где-то за год до того, как вы сколотили группу. Иван все это время платил алименты. Может, поэтому не желал жениться второй раз?
Мужчины затеяли дискуссию. Муссировался вопрос – не могла ли первая жена подстроить это нападение, чтобы завладеть дачей? Ведь в том случае, если бы Иван все-таки женился на Ксении, наследство пришлось бы делить на две части. Юля отрицала возможность такого варианта:
– Да за кого вы ее принимаете? Она простая женщина, учительница в школе. У нее и денег-то не было киллера нанять! И не тот она человек.
– А чего они разбежались?
– Спросишь у Ивана, когда опять увидитесь, – мрачно ответила Юля. – Я говорю только то, что от Ксеньки слышала. Все равно понятно, что первая жена тут ни при чем.
Некоторое время все молчали. Потом Артур вспомнил про меня и, не оборачиваясь, спросил:
– Надь, я понял, ты подружка Жени?
– Да, – ответила я, охрипнув от долгого молчания.
– Ну и как у него дела с группой?
– Понятия не имею. Наверное, неважно.
Артур хмыкнул:
– Ваня был просто в шоке, когда узнал. Я ему говорил – ладно тебе, пусть парень разобьет лоб об стену. Тебе-то что? Пусть хотя бы попробует, не все же ему за прилавком стоять. Не получится – займется прежним делом. Но ему будто вожжа под хвост попала.
– Зависть, – жестко сказала Юля.
Никто не возразил, но и не поддержал темы. Ко мне тоже больше не обращались. Я поняла, что моя принадлежность к Жене была никому особенно не интересна. И была уверена – они уже пожалели, что пригласили меня на дачу. Завезти меня туда было намного легче, чем отправить обратно. Я вспомнила, что в девять утра должна появиться на своей новой работе. И закрыла глаза, когда представила, как буду будить похмельного Артура и втолковывать ему, что надо садиться за руль…
Ключи были у рыжего парня в майке «Нирвана» – выходя из машины, он начал перетряхивать карманы своей потрепанной кожаной куртки. Я не спрашивала, почему он носил при себе ключи от чужой дачи. Было ясно, что все присутствующие привыкли воспринимать это место как некую общую собственность. Дом выглядел совершенно обычно – двухэтажный, беревенчатый, на вид еще крепкий. Участок был довольно просторный, но я его как следует не рассмотрела. Меня пригласили войти – на этот раз Юля. Она наконец почувствовала ко мне интерес.