Когда я облизывала пальцы и решала нравственную проблему – можно ли взять что-нибудь из холодильника, – в дверь неожиданно и сильно постучали. Я замерла. От страха у меня даже в ушах за-звенело. Я не привыкла к тому, что на кухне имеется входная дверь, и почти забыла о ней! Стук раздался рядом с моим плечом – будто стучали по нему. Что было делать? Павел запретил мне реагировать… Стук повторился. Кто-то стоял за дверью, стучал и прислушивался к тому, что делается внутри. Внутри, впрочем, ничего не делалось. Я сидела тихо и даже не решалась поставить на стол пустую чайную чашку. Так и держала ее на весу. Потом за дверью раздались негромкие голоса. Один несомненно женский. Женщина очень тихо сказала что-то о свете. Я не сразу поняла, что имеется в виду, но до меня быстро до-шло. Разумеется, окна кухни были освещены. С улицы сразу можно было понять, что в квартире кто-то есть. Постучали еще раз. А затем – я никогда не забуду, что испытала в этот миг – раздался высокий, несколько напряженный голос:
– Извините, мне нужна Надя!
Голос принадлежал Юле. Или же у меня была галлюцинация! Я по-прежнему не собиралась отвечать, но чашку все-таки поставила. У меня задрожали руки.
– Надя? – повторила она. – Надя? Ты здесь? Ты слышишь меня?
Это точно была она, никаких сомнений. Но она пришла не одна, я ведь ясно различила еще чей-то голос. Это была первая мысль. А вторая – почему она явилась с черного хода? Парадный наверняка был почище…
– Пожалуйста, скажите что-нибудь, – попросила Юля. – Надя здесь?
И я не выдержала. Встала. Ощущая неприятную слабость в коленях, стала поворачивать круглую ручку замка. Цепочку я снимать не стала. Слегка приоткрыв дверь, я увидела Юлю. Она стояла, плотно запахнувшись в легкое коротенькое пальто – живая, целая и невредимая! Я была так потрясена, что даже не сразу обратила внимание на Дину, а та маячила за Юлиной спиной, пытаясь что-то разглядеть в образовавшейся щели.
– Мне нужна моя сумочка, – сказала Юля, не сводя с меня какого-то странного, отчужденного взгляда. – Я зашла в восьмую квартиру, и мне сказали, что сумочка у тебя.
Это был какой-то бред. Возможно, у меня опять поднялась температура и по законам бреда. Юля задала самый неожиданный вопрос. И самый банальный.
– Сумочка… Я отдала ее милиционеру, – ответила я наконец.
– Зачем?
Юля спросила это без злости, без раздражения. Ее тон, как и взгляд, поражал меня каким-то удивительным равнодушием. Она была так непохожа на себя – и все-таки это была она!
Вмешалась Дина, она громко заявила, что я была уверена, будто Юлю убили у нее дома. А теперь, пожалуйста, выяснилось, кто был прав! Юля продолжала неподвижно смотреть на меня. Точнее, сквозь меня. Я сняла цепочку:
– Зайди. Нет, только ты!
Я заметила движение Дины – та явно собиралась последовать за ней.
– Да как знаете, – буркнула хозяйка восьмой квартиры и, не попрощавшись, принялась спускаться по лестнице. Я видела, как ее завитая голова постепенно исчезает за перилами. Только убедившись, что она ушла, я заперла дверь.
Юля стояла посреди кухни, как манекен, продолжая придерживать на груди борта незастегнутого пальто. Она оглянулась на меня. Про сумочку больше речи не было.
– Ты…
Я села. Ноги отказывались меня держать.
– Ты жива… А я думала…
– Все в порядке, – ответила она все с тем же пугающим равнодушием. – Я просто забыла сумочку. Ты как-то странно выглядишь… Ты что, поселилась здесь?
– Да нет, простудилась и просто не могу уйти, – ответила я.
Юля кивнула. Видимо, ее устроило бы любое объяснение.
– Но я же слышала, как вы с Женей ссорились! – воскликнула я. – Вы даже подрались, били посуду, а потом пришел Роман! А потом они вынесли из квартиры что-то очень похожее на труп!
Юля покачала головой:
– Нет, все было совсем не так. Мы действительно поругались с Женей. Я хотела… – Она криво прикусила нижнюю губу и уставилась в пространство. – Не важно. А потом ушла. Да, сумочку я забыла. Только сегодня хватилась и вернулась…
– Я вызвала милицию, – сообщила я.
– Знаю.
– Ты что же, будешь утверждать, что не столкнулась с Романом? Я слышала, как Женя отправил тебя прятаться в ту комнату, с бордовым диваном!
И она ответила, что я что-то неправильно поняла. Что если я задремала на лестнице, мне многое могло присниться. А если я заболела, то тем более. По ее словам, все обстояло очень просто. Она спокойно ушла через парадный вход, спустилась по лестнице, и вскоре ей удалось поймать машину.
– Где же ты ночевала? – спросила я. – Дома тебя не было.
– У меня есть много мест для ночевки, – ответила она. – Поехала к подружке, она живет неподалеку. Утром хватилась сумочки… Ну ладно!
Она неожиданно направилась к двери и принялась отпирать замок. Я вскочила:
– Как! Ты уходишь?!
– Ты же сказала, где моя сумочка. Она мне нужна.
Юля уже приоткрыла дверь. Напоследок она обернулась и опять посмотрела куда-то поверх моей головы:
– Знаешь, напрасно ты подняла панику. Я не могу тебе за это сказать «спасибо». Теперь придется объясняться в милиции.
– Но как же так! – Я стояла в полной растерянности. – Это все, за чем ты пришла? Спросить, где твоя сумочка?
Она не ответила и стала спускаться по лестнице, даже не прикрыв за собой дверь. Я стояла на пороге, глядя ей вслед. И пыталась по звуку шагов определить, где она находится в данный момент. Вот она миновала площадку четвертого этажа, вот спустилась на третий… Юля там не задержалась, шаги звучали все глуше. Потом хлопнула внизу подъездная дверь, все стихло. И мне опять стало казаться, что всего этого на самом деле не было. Просто у меня в очередной раз резко поднялась температура. И начинается бред.
ГЛАВА 15
Незадолго до полуночи двое мужчин отперли дверь чужой квартиры и, выждав несколько секунд, чтобы убедиться, что никто не поднимает шума, во-шли. В квартире не было света. Прежде всего они за-жгли его в прихожей. Потом в комнате.
И первое, что они увидели, был спящий на раскладном диване белокурый парень. Тот лежал ничком, по-детски обняв подушку, и безмятежно, глубоко дышал. Свет его не потревожил.
Мужчины постояли на пороге комнаты, наблюдая за ним. Потом один из них, тот, что был решительнее настроен, двинулся к музыкальному центру, стоявшему в углу комнаты прямо на полу. Он поочередно нажал кнопки на обеих кассетных деках и достал две кассеты. Потом стал искать другие кассеты в картонной коробке, стоявшей тут же, рядом с динамиком.
Тогда парень впервые зашевелился. Он вздрогнул, крепче вцепился в подушку и повернул голову, устраиваясь поудобнее. Визитеры выжидали, замерев и не сводя с него глаз.
Тот, что искал в коробке нужную кассету, собрался было продолжить свои поиски, но тут парень резко перевернулся на спину и открыл глаза. А в следующую секунду сел, машинально пытаясь прикрыться одеялом.
– Спокойно, все в порядке, – сказал Павел.
Он стоял у двери, одновременно отрезая путь к выходу и к телефону.
Парень так перепугался, что не мог и слова вымолвить. Все, на что он оказался способен, это переводить взгляд с одного ночного гостя на другого и ловить воздух приоткрытым ртом. Он даже не вскрикнул.
– Сейчас мы уйдем, – пообещал Володя, извлекая из коробки несколько подходящих (соответствующих моим описаниям) кассет.
– Ты Женя? – спросил Павел. Он знал его только с моих слов, в лицо же не видел ни разу.
Позже Павел признался мне, что хорошо понял, почему я так цеплялась за своего бывшего жениха. «Смазливый парень», – произнес он с каким-то странным выражением. То ли завистливым, то ли огорченным.