– Да. Ты с ней тоже знакома?
– Лично не знала, а вот слышала многое… Только в основном не про нее, а про ее муженька. – Ксения передернула плечами: – Мерзкая парочка. Иван их звал Кот Базилио и Лиса Алиса. Только вот себя не догадался назвать Буратиной… Тащил и тащил им денежки, пока окончательно не обнищал.
– Зачем же он им платил?
– Да этот тип крутил ему мозги, говорил, что подготовил классный проект, как раскрутить группу. Только нужны большие деньги. Якобы он вложил свои, кровные… Так, ввиде дружеского одолжения. Мой дурак воспринял это, как будто он ему что-то должен. А я уверена – ни черта он не вкладывал. Иван написал ему расписку – тоже по дружбе. Тот его убедил, что никаких денег по этой расписке никогда не потребует, просто хочет быть спокоен, что в случае успеха Иван не переметнется к другому продюсеру. Улавливаешь, какой ход?
Оказалось, что никаких финансовых документов, подтверждающих вложения в группу, Иван никогда не видел. Единственным документом, который там фигурировал, была его расписка на весьма крупную сумму. К тому же – с ограниченным сроком выплаты, по истечении которого начинали начисляться проценты. Иван, который превыше всего ценил «джентльменские соглашения», ничуть не беспокоился, подписывая эту бумагу. Когда же с него потребовали деньги, пришлось продать прекрасную, доставшуюся ему в наследство квартиру.
Ксения грустно улыбнулась:
– Свобода, равенство, рок-н-ролл… Иногда он был таким наивным… Как будто жил не в наше время, не в этом месте. Мне-то наплевать было на ту квартиру, я тогда и замужем за ним еще не была…
Она запнулась и еще печальней поправилась:
– Да и вообще никогда не была… Но мне все равно было обидно за него. Обдурили парня, наобещали с три короба, ограбили… Конечно, никакого проекта не было. Тот тип сам и купил у него квартиру – за бесценок. При этом продолжал вешать лапшу на уши – вот еще день-другой, и группу покажут по телевизору, пригласят на престижный фестиваль… Какие-то деньги Иван за квартиру получил, но тут же отдал их обратно. За ту же легенду. А тот просто взял денежки и свалил. И между прочим, никакой расписки так и не вернули.
Она рассказала, что неоднократно пыталась за-ставить Ивана отобрать назад эту расписку. Тот уверял, что с этим долгом расплатился, так что расписка никакой силы не имеет. Ксения утверждала, что пока расписка не порвана и там не указано, что вы-плата произведена полностью, – Иван все еще должен… Тот не желал ничего слышать.
– И это уже после того надувательства! – горестно сказала она. – Ну я и отстала от него. Кто хочет быть обманутым, того обманут. Он еще ждал… Ждал, что тот гад опомнится и выполнит свои обещания. По-моему, до него так и не дошло, с кем он связался…
Она гневно раздавила окурок в переполненной пепельнице:
– А может, он все давно понял, просто не хотел об этом говорить. Я не знаю.
– Почему же ты мне раньше об этом не говорила? – воскликнула я.
– Тебе?! А зачем?
Я осеклась. В самом деле… Зачем? Ксении было нужно от меня одно – чтобы я разузнала подробности о последних часах жизни Ивана. Ни на что другое она не считала меня способной. Я снова схватила телефон:
– А теперь ты не могла бы выйти?
Она молча ушла и прикрыла за собой дверь. Я набрала номер Юли. Та оказалась дома. Голос звучал сонно и несколько заторможенно:
– Алло?
– Это я, Надя.
– А… – протянула она и на секунду запнулась. Потом сообщила, что сумочку ей вернули. Правда, пришлось долго дожидаться в очереди, подписывать какие-то бумаги…
– Хорошо, что вернули, но дело не в этом, – перебила я поток жалоб. – Скажи, ты в самом деле ушла из той квартиры, ни с кем не столкнувшись?
Юля помолчала, а потом осторожно спросила:
– Ты где?
– Что значит – где?
Опять молчание. Я нетерпеливо потребовала прямого ответа – да или нет? Видела она кого-то уходя из квартиры?
– Юля, зачем ты врешь? – спросила я, снова услышав отрицательный ответ. – Я прекрасно поняла, что кто-то пришел. Почему вы так всполошились, если никто не звонил в дверь? Зачем Женя стал тебя прятать? Вы же до этого дрались! Почему вдруг остановились?
Юля неохотно ответила:
– Ничего ты не поняла… Ты же была за дверью. Я просто ушла.
– Так вдруг? Без причины? И забыла сумочку?
И тут ее прорвало. Она высказала все, что думает обо мне, о Жене, о моем звонке в милицию и даже об Иване. Она почти кричала, что ужасно жалеет о том, что потратила столько времени, влюбившись в этого придурка Ивана, который ни о чем, кроме своей неудачливой группы, и думать не мог! И если бы не это – она бы жила, как все люди, и не бегала сейчас, как безумная, пытаясь узнать правду.
– Тебе тоже нужна правда? – крикнула она. – Только Иван тебя как раз не волнует! Ты с ума сходишь по своему Женечке! Ну если тебе это нужно – получи! Да, в дверь позвонили, твой Женя запихал меня в комнату, куда и раньше прятал. А через пять минут вывел оттуда и выставил с парадного хода. Так быстро, что я забыла о сумочке! И это все! И что ты получила от этой правды?!
– Да ты мне то же самое и раньше говорила! – возмутилась я. – Только врала, что никто не звонил в дверь!
– Ну а теперь не вру! И что – легче тебе стало?
– А кто пришел – ты видела?
Опять молчание. И снова этот странный, сводящий с ума вопрос:
– Ты где?
– О Господи, я дома!
– Одна?
– Да! – рявкнула я. – В чем дело? Ты что, боишься, что нас подслушивают?
– Я тебе сейчас перезвоню, – пообещала она, и я едва успела ее остановить:
– Постой, я, в общем, у родителей, но нас все равно никто не слышит.
– Тогда дай телефон родителей, – заявила она. – Не дашь – я кладу трубку. Я не желаю, чтобы рядом с тобой сидел и слушал кто-то еще.
Мне пришлось признаться, что я у Ксении. Как я и ожидала, это Юле не понравилось. Она хмуро спросила, зачем я туда явилась?
– Ей нужна помощь. Пропала первая жена Ивана, – ответила я. – И ее подруга вторые сутки тут сидит. Привезла ее сына… В общем, ужас. Она считает, что Ксения могла куда-то спрятать эту несчастную женщину, чтобы та не продавала участок. Какой-то бред.
– Бред… – растерянно повторила Юля. – Пропала первая жена Ивана? Таня?
– Ты знала ее?
После короткой паузы она безжизненно сказала, что знала все, что касалось личной жизни Ивана. В том числе его первую жену.
– Значит, она пропала, – повторила Юля. – А мне показалось…
– Что?
– Когда она исчезла?
– Вечером после похорон. Ушла из дома и до сих пор не появилась. И не дала о себе знать. Уже почти трое суток прошло.
И тут Юля будто проснулась. Первым делом она потребовала, чтобы я дала ей слово – никому ничего не передавать. И во всяком случае – на нее, Юлю, не ссылаться. Я пообещала.
– Понимаешь, мне не то, чтобы угрожали, но дали понять… – сказала она. – Сперва твой Женя, когда выпихивал меня на парадную лестницу… Потом, когда я вернулась за сумкой, – эта баба, в бигудях… Сказали, чтобы я меньше болтала – здоровее буду. Без церемоний, знаешь ли.
– Ты что-то видела?
– Я слышала, – понизив голос, призналась Юля. Когда в дверь парадного позвонили, они разом прекратили драку и, лежа на полу, тяжело дыша, прислушались. Женя очень испугался – Юля сказала, что у него даже лицо исказилось. Он потребовал, чтобы Юля встала и немедленно исчезла в той комнате, куда он спрятал ее во время нашего визита. Юля послушалась. Страх Жени автоматически передался ей. Тем более что она сразу поняла – Женя этого звонка в дверь никак не ожидал.
– Сыграть такое невозможно, он весь дрожал, – сказала она.
Женя втолкнул Юлю в комнату и запер за ней дверь – как и в первый раз. Она приникла к двери, стараясь расслышать то, что делается в коридоре. Услышала, как Женя отпирает входную дверь, потом негромкие голоса. Говорили двое – Женя и какой-то мужчина. А потом, когда шаги поравнялись с ее дверью, к мужским голосам присоединился еще один – женский. Появление женщины ее немного успокоило – она и сама не знала почему. Но вот ее голос… Услышав его, она почему-то вздрогнула, будто он был ей знаком. Но уверила себя, что ошиблась – откуда тут возьмется ее знакомая? Тем более женщина больше ни слова не сказала.