Температура у меня стремительно спадала, так же стремительно, как недавно поднималась. От этого побаливала голова, но в общем я чувствовала себя куда лучше. У меня даже появилась рискованная мысль принять ванну. Но я запретила себе это удовольствие – по крайней мере, пока не сгоню температуру до обычной. Сидеть не хотелось. Несмотря на упадок сил, я принялась бродить по квартире. Мне хотелось действовать, что-то предпринимать.
Очень беспокоили мысли о том, чем увенчается экспедиция моих новых покровителей. Добудут они кассету, встретятся ли с Женей? Может быть, он решил снова там обосноваться?
Я могла просто-напросто позвонить туда и все узнать. Но боялась это делать. На кухне на разделочном столе я нашла упаковку аспирина, в ней не хватало двух таблеток. Я выпила еще одну, поставила чайник. На обеденном столе заметила полупустую коньячную бутылку, остатки лимона на блюдечке, одинокий пирожок явно не домашнего приготовления. И неожиданно ощутила зверский аппетит. Да, мое здоровье решительно шло на поправку! Пирожок оказался безвкусным – сплошное тесто казенного замеса и тонкая капустная про-. слойка. Но я съела его с наслаждением, запивая очень сладким чаем.
Когда я, облизывая пальцы, решала нравственную проблему – можно ли взять что-нибудь из холодильника, в дверь неожиданно и сильно постучали.
Я замерла. От страха у меня даже в ушах зазвенело. Я не привыкла к тому, что на кухне имеется так называемый черный ход, и почти забыла о нем! Стук раздался, казалось, рядом с моим плечом, будто стучали по нему. Что было делать? Павел запретил мне реагировать…
Стук повторился. Кто-то стоял за дверью, стучал и прислушивался к тому, что делается внутри. Внутри, впрочем, ничего не делалось. Я замерла и даже не решалась поставить на стол пустую чайную чашку. Так и держала ее на весу.
Потом за дверью раздались негромкие голоса. Один, несомненно, женский. Женщина очень тихо сказала что-то о свете. Я не сразу поняла, что имеется в виду, но до меня быстро дошло. Разумеется, окна кухни были освещены. С улицы сразу было понятно, что в квартире кто-то есть.
Постучали еще раз. А затем – я никогда не забуду, что испытала в этот миг – раздался высокий, напряженный голос:
– Извините, мне нужна Надя!
Голос принадлежал Юле – или же у меня начались галлюцинации! Я по-прежнему не собиралась отвечать, но чашку все-таки поставила. У меня задрожали руки.
– Надя? – повторила она. – Надя? Ты здесь? Ты слышишь меня?
Это точно была она. Никаких сомнений. Но она пришла не одна, я ведь ясно различила второй голос. Это была первая мысль. А вторая – почему она явилась с черного хода? Парадный наверняка был почище…
– Пожалуйста, скажите что-нибудь, – просила Юля. – Надя здесь?
И я не выдержала. Встала, ощущая неприятную слабость в коленях, и стала поворачивать круглую ручку замка. Цепочку я снимать не стала. Приоткрыв дверь, я увидела Юлю. Она стояла, плотно запахнувшись в легкое коротенькое пальто, – живая, целая и невредимая! Я была так потрясена, что даже не сразу обратила внимание на Дину. Эта женщина маячила за Юлиной спиной, пытаясь что-то разглядеть в образовавшейся щели.
– Мне нужна моя сумочка, – сказала Юля, не сводя с меня какого-то странного, отчужденного взгляда. – Я зашла в восьмую квартиру, и мне сказали, что сумочка у тебя.
Это был какой-то бред. Возможно, у меня опять поднялась температура – и по законам бреда, Юля задала самый неожиданный вопрос. И самый банальный.
– Сумочка… Я отдала ее милиционеру, – ответила я наконец.
– Зачем?
Юля задала этот вопрос без злости, без раздражения. Ее тон, как и взгляд, поражал меня каким-то удивительным равнодушием. Она была так не похожа на себя – и все-таки это была она!
Вмешалась Дина – она громко заявила, что я была уверена, будто Юлю убили у нее дома. А теперь, пожалуйста, выяснилось, кто был прав! Юля продолжала неподвижно смотреть на меня. Точнее, сквозь меня. Я сняла цепочку:
– Зайди. Нет, только ты! – Я заметила движение Дины, та явно собиралась последовать за ней.
– Да как знаете, – буркнула хозяйка восьмой квартиры и, не прощаясь, принялась спускаться по лестнице. Я видела, как ее завитая голова постепенно исчезает за перилами. Только тогда, убедившись, что она ушла, я заперла дверь.
Юля стояла посреди кухни, как манекен, продолжая придерживать на груди борта незастегнуто-г6 пальто. Она оглянулась на меня. Про сумочку больше речи не было.