– Пока. – Володя протянул мне руку, я нерешительно ее пожала. – Жаль, что напрасно съездили. Ты уверена, что насчет того музыканта тоже ошиблась? Даже из него одного может получиться интересный сюжетец…
Я ничего ему не ответила и захлопнула дверцу. Назвала шоферу адрес и откинулась на спинку заднего сиденья, чувствуя невероятное блаженство оттого, что можно просто посидеть, ни с кем не разговаривая, ни о чем не думая. Спуск по лестнице. очень меня утомил. Я была совершенно разбита, и опять начинало покалывать сердце.
А всего через полчаса я вошла в знакомый, ставший почти родным подъезд. Поднялась по лестнице, передыхая на каждой площадке. Отперла дверь и еще с порога сказала, обращаясь в темноту:
– Женя, это я.
Мне никто не ответил. В комнате слабо скрипнули пружины дивана. Я не стала включать свет. Так было проще, темнота была мне просто необходима. Я заперла за собой дверь, медленно разделась, прошла в комнату. Присела на край дивана – в этой комнате я ориентировалась и без помощи зрения.
– Это я.
Мне захотелось услышать его голос, но Женя молчал. Однако я слышала рядом его дыхание – сдавленное, отрывистое, такое знакомое.
Потом я почувствовала прикосновение его руки – он протянул ее наугад и коснулся моего локтя. Обернулась, наклонилась к нему. Все это время я боялась передумать, сбежать, но теперь, когда я слышала его дыхание, чувствовала его тепло, мне было уже безразлично, прав он или виноват. Я сломалась. Я больше не могла.
– Ложись, – шепнул он. – Иди сюда… Я стянула свитер и джинсы, забралась под одеяло. Он сразу обнял меня. Я узнавала и не узнавала его тело – оно казалось мне едва знакомым, непривычным. Меня лихорадило, голова кружилась, и мне было так хорошо… И ужасно плохо.
– Замерзла? – еле слышно спросил он.
– Да, – таким же шепотом ответила я. – Знаешь, мне нужно кое-что объяснить. Эти двое…
– Потом, – быстро сказал он. – Потом. Я уткнулась лицом в его шею. Там стремительно билась какая-то беспокойная жилка – я нашла ее губами и замолчала. А потом начала плакать.
Он не пытался меня утешать. Просто крепко держал в объятиях и время от времени гладил по голове. Я от этого плакала еще пуще. Его плечо стало совсем мокрым, но он не отодвинулся, его рука продолжала перебирать мои спутанные волосы.
– Юля вернулась, – выдавила я наконец. – Прости меня. Я дура. Я такая дура!
– Я знаю, что ты дурочка, – тихо ответил он и вдруг издал легкий смешок. – Разве я не говорил, что ты ошибаешься?
– Я дура, – повторила я. – Скажи мне только одно: с Иваном тоже все не правда? Он не возвращался в студию? Его там не…
Он быстро поцеловал меня в мокрую щеку:
– Ничего там не случилось. Честное слово, я не вру! Он туда вернулся, что было, то было. Но потом сразу уехал. И погиб, потому что посадил в машину какую-то девицу. Вот и вся правда. Тоже страшно, но ничего не поделаешь. Думаешь, я об этом не жалею?
Он немного отодвинулся и лег на спину. Я облокотилась на подушку, пытаясь разглядеть его лицо. Голос был спокойным, но он делал длинные паузы между предложениями. Будто обдумывал каждую фразу, прежде чем ее произнести.
– Понимаешь, если бы не Иван, я бы никогда не решился начать… Он рассказал мне, как взяться за дело… Дал нужный телефон. Но я все равно не думал, что решусь… Даже когда первый раз встретился с продюсером и тот сказал, что со мной можно бы поработать…
Женя вздохнул и положил ладонь на глаза. Он всегда так делал, когда вспоминал какие-то тягостные моменты. Будто пытался защититься.
– Просто как-то вечером, – отрывисто сказал Женя, – я понял… что дольше не выдержу. Что все нужно изменить. Я боялся только, что потеряю тебя, ты не захочешь ждать, когда у меня что-то получится… Сколько было таких случаев!
Я обиженно напомнила, что он даже не предоставил мне выбора! Просто ушел, оставив эту жуткую оскорбительную записку. Неужели он так мало в меня верил?
Женя резко повернулся и обнял меня:
– Я боялся, что сам не решусь уйти, понимаешь? Поэтому сделал все очень быстро. В один момент. Как будто сбежал… Да я и правда сбежал.
Он сказал, что с этого момента уже никто бы нет смог его остановить. И когда Иван явился в студию и стал читать какую-то смешную мораль, намекая на какие-то грязные сплетни… Тогда ни о какой дружбе, ни о какой благодарности уже и речи не было.
– И все-таки когда я узнал, что с ним случилось, мне было тяжело, – признался Женя. – А тут еще ты подбавила… Зачем приходили эти двое?