Вопрос неожиданно вернул меня к реальности. «Эти двое» были целиком на моей совести. Ведь это я их натравила. До сих пор Женя ни в чем меня не упрекнул. А мог бы, конечно…
– Я только попросила, чтобы они забрали одну кассету, – призналась я.
– А они взяли много!
– Да, но я все принесла обратно.
– А зачем была нужна кассета? – усмехнулся Женя, нежно прижимая меня к себе. – И кстати, какая кассета? По музыке соскучилась?
Я тоже засмеялась. Смех получился немного смущенным, но Женя, кажется, этого не заметил. И больше о кассете не заговаривал. Я была этому очень рада. Краем уха я слушала, как он продолжает оправдываться, – Женя объяснил, почему пошел на попятный, когда я явилась к нему на квартиру вместе с Еленой Викторовной.
– Вот при ней я вообще не мог говорить, – признался он. – Ты же ее совсем не знаешь! Она только прикидывается такой скромненькой, серенькой, а на самом деле она там второй человек после Романа.
Это имя он произнес без всякого смущения, просто и естественно. Мне стало неуютно, но я ничего не сказала. Что я почувствовала? Укол ревности? Нет, это глупо, он же поклялся, что ничего не было…
– Я, конечно, до конца еще не разобрался, – рассказывал Женя, – но у них там сейчас идет какая-то глухая борьба. То ли она хочет выжить Романа, то ли он ее. А может, у них это постоянно происходит. Во всяком случае, у них каждый компромат друг на друга на вес золота. Ну и пойми, я же не могу стать на ее сторону!
Я ответила, что понимаю. И спросила, как Роману удалось убедить всех, кто был в студии двадцать девятого декабря, утверждать, что они не видели Ивана.
– Это же очень рискованно, – заметила я. – И подозрительно. Зачем он это сделал? Елена Викторовна ни за что не признает, что не видела Ивана!
Женя перестал гладить меня по голове и отодвинулся:
– Слушай, я уже слышать об этом не могу! Давай закроем эту тему, ладно?!
Но закрывать ее самостоятельно он, кажется, не собирался. Я задела его за живое, и Женя заговорил громко и возбужденно:
– Ты бы знала, каких собак на меня спустили за то, что пришлось придумывать эту легенду! Ну конечно, все шито белыми нитками, и в конце концов можно доказать, что Иван там был! Найти ребят, которые приходили пробоваться, то, се, другое, пятое… Хлопотно, конечно, но если эта стерва захочет – она и это сделает! Но вот если бы не ты, Надь, она бы и не вспомнила, что был какой-то там Иван! Она же его впервые видела!
– Точно впервые? – спросила я. – Это не она ездила к нему на дачу второго декабря?
– Второго? – небрежно переспросил он. – Нет, Иван сказал, там была какая-то семейная пара. А у Елены мужа нет, кто бы с ней ужился… Да не в этом дело! Роман меня чуть не убил, когда узнал, что вы с Еленой стакнулись! Сегодня мы почти не разговаривали! – В его голосе зазвенели отчаянные нотки, я чувствовала, как он напряжен. – Ты понимаешь, как это сейчас для меня опасно! Я же ничего не могу сделать сам, я целиком от него завишу. Особых затрат на меня он пока не сделал, так что при любой ссоре может дать ногой под зад – и я вылечу прямо на улицу. У меня даже старой работы уже никогда не будет, на мое место уже наверняка кого-то взяли!
Я молчала, но не потому, что чувствовала себя виноватой. Когда я пришла сюда, то действовала, повинуясь какому-то инстинкту. Животной потребности вернуться в свое гнездо, увидеть Женю, вернуть все на круги своя. Потому что уже не знала точно, виновен ли он… Потому что Юля была жива. И вторая половина ужасов оказалась моим вымыслом, а первая – связанная с Иваном – могла им оказаться… И наконец, я просто устала. Ужасно устала прятаться, что-то расследовать, носиться по городу, как затравленный зверь или, напротив, как охотничья собака, которая травит… Кого? Да единственного человека, с которым я хотела быть рядом!
Я устала, выбилась из сил. Была ни в чем не уверена. И когда он обнял меня и не стал упрекать, мне показалось, что так и должно быть. Что это теперь я молчала по другой причине – мне хотелось задать слишком много вопросов. Откуда взялись подозрительные пятна в кабинете Елены Викторовны, куда они пропали? Какое предложение было сделано Ивану на студии? И наконец, не такой уж важный вопрос, скорее всего… Что же было в том большом голубом свертке, который с такими предосторожностями, в такой тайне вынесли ночью из квартиры номер восемь? Последний вопрос показался мне самым безобидным. Почти повод для шутки – ведь я думала, что там труп! Но Женя к тому времени высказал мне столько упреков, что я не решилась спросить даже об этом… Тем более, что он внезапно попросил особого моего внимания.