Ксения отмахнулась:
– Фамилия у Алешки моя, а отчество, конечно, Иванович.
– А почему твоя фамилия?
– Да кто из нас об, этом;; думал? – нервно бросила она. – Когда я родила, я совсем не собиралась прожить с ним еще несколько лет! Думала, мы скоро разбежимся… Рожала для себя. Я хотела ребенка. Если бы он предложил дать ему свою фамилию, я бы согласилась, конечно… Но он о таких вещах не думал. Его только музыка волновала. Гребаная музыка! – Она ударила кулаком по дивану:
– Ну ладно, я поеду жить к своим! Ничего, не сирота, родственников у меня достаточно. Не пропадем! Мне обидно за Ивановых родителей. Квартиру-то они сыну устроили, когда он женился в первый раз. Ну ты подумай, какая она подлая. Я как-то намекнула Ивану, что этот вопрос лучше утрясти, а он мне сказал, чтобы я не лезла не в свое дело. Ну я и заткнулась. Дура была!
Ксения достала сигареты и, оглянувшись в поисках пепельницы, впервые обратила внимание на мой внешний вид. Из-под халата выглядывла ночная рубашка. Она удивилась:
– Ты спишь в такое время?
– Нет, просто лежу. Простудилась.
Она извинилась за свое вторжение. Это были запоздалые и не слишком прочувствованные извинения. Сдается, моя болезнь вообще мало кого волновала. Даже меня саму. Я придвинула ей пепельницу.
– Значит, тебе придется оттуда съехать? Оставь свой новый адрес и телефон. Вдруг потребуется связаться.
– Ладно, – буркнула она. – Правда, я еще сама не знаю, у кого буду жить. Может, вообще никуда не поеду. – Она воинственно взмахнула сигаретой. – Вот назло; не поеду! Нет, это надо же такое выдумать! Теперь ее подружка, эта засушенная старая дева, наехала, на меня и говорит, что я угрожаю ее любимой Танечке! Это же надо такое придумать! Может быть, я се похитила?!
– Похитила? – переспросила я. Мне показалось, что я ослышалась. И Ксения все с той же ядовитой улыбкой сообщила, что сегодня спозаранку к ней домой явилась целая делегация. Танина покровительница и подруга привела за руку ребенка и потребовала отчета: куда делась его мать?
Ксения всплеснула руками и выронила сигарету. Я быстро ее подняла и положила в пепельницу. Но моя гостья этого даже не заметила – она продолжала жестикулировать и возмущаться:
– Оказывается, наша Танечка куда-то пропала! Вот уже сутки, как ее нету дома! Дите, видите ли, плачет, требует найти маму! Откуда я знаю, где шляется эта мамашка?! – И, совершенно неожиданно перейдя от агрессии к депрессии, Ксения снова прослезилась и принялась вытирать глаза. – Господи, ну почему все лезут ко мне со своими проблемами? Как будто мне собственных бед не хватает! Эта дура расселась у меня в квартире с ребенком, напугала Алешку, ничего не слушает, говорит, что никуда не двинется, пока я не скажу, куда дела Таню. Она, видите ли, решила, что я пожадничала, пожалела отдавать дачу и квартиру. И якобы что-то сделала с Таней. Да разумный человек сразу поймет, что мне от этого никакой выгоды нет. Как ни крути, а я Ивану не жена. И никаких прав на наследство не имею. Что мне прикажете делать, устраивать генетическую экспертизу, доказывать, что Лешка – сын Ивана? А как ее устраивать, если Ивана-то и нет? Даже тела нет, его сожгли! – И она снова расплакалась.
Ксения сидела, обхватив голову руками, ее плечи сотрясались, она разом обмякла и потеряла всю свою воинственность. Я слушала ее молча и не пыталась утешать. Я чувствовала себя слишком усталой, больной и, как она сама, могла спросить:. почему именно на меня валятся все шишки? Например, почему она явилась со своими жалобами именно ко мне? Неужели не нашлось подруги поближе? Мы и виделись-то всего два раза, причем последний раз на похоронах Ивана.
– Я все бросила и убежала, – всхлипнула Ксения. – Позвонила маме, чтобы она приехала и забрала Лешку к себе. И удрала… Я не могла больше видеть эту глупую стерву!
– Ты оставила с ней сына?
Ксения отмахнулась:
– Она ему ничего не сделает. Сама напугана насмерть, а когда я убегала, она ревела как корова. Я обозвала ее старой лесбиянкой… – Ксения неожиданно хохотнула и вытерла глаза. – Кто знает, вдруг она правда лесбиянка? Она да Таня – чудесная парочка! Но какова Татьяна?! Тихоня, а всю Ванькину кодлу сделала! Отобрала у Олега ключи, Артуру заявила, чтобы он забрал из студии свое барахло – записи, плакаты:.. Дескать, дом продается немедленно! Ё-мое, какая спешка! И сколько лет она сидела в тени, не высовывалась! Думаешь, я не знаю, что все ее жалели? Бедненькая, несчастненькая, зарабатывает копейки, перебивается с хлеба на воду! А я, значит, богатая и счастливая, да?! – Ксения потянулась за своей сигаретой, но та давно истлела до фильтра! Она стряхнула пепел с пальцев и взглянула на меня. – Я сразу подумала о тебе, когда удрала оттуда. Ты ничего не узнала? Не узнала, кто тогда ко мне приходил?