Я покачала головой. Ксения расстроилась:
– Я рассчитывала, что ты узнаешь… Понимаешь, все это ужасно подозрительно! После поминок мне все ребята стали намекать, чтобы я приглядывалась к этой Татьяне. Она слишком уж напористо себя повела. Как-то не по-людски… Такая хватка! Артур даже намекнул, что, может, Танька его и пришила, чтобы получить наследство? Если разобраться, то кусочек жирненький – общая стоимость дачи и квартиры, даже по теперешним ценам, потянет тысяч на восемьдесят. Одна земля чего стоит! Там престижный поселок!
– Неужели ты думаешь, что она могла его убить? – изумилась я.
– А почему нет? Может, ей надоело у подруги жить, о ребенке решила позаботиться… – Ксения зажгла новую сигарету. – Материнская любовь и не на такое подвигнет. – Она вздохнула и выпустила дым. – А я, наверное, плохая мать… Если бы я посильней надавила на Ивана, он бы как миленький на мне женился и Таньку выписал из квартиры… В любом случае наследство делилось бы пополам. А так все получит она! Но кто же думал, что он так рано умрет?!
Я согласилась, что единственным заинтересованным лицом, которое что-то выиграло от смерти Ивана, была его первая жена. Законная жена с законным ребенком от него. Я помнила ее замкнутое, неподвижное лицо, ее взгляд за стеклами дешевых очков – она все время прятала глаза, старалась ни на кого не смотреть. Способна ли она на убийство? Во всяком случае, мне в это не верилось. Ксения пояснила свою мысль:
– Я же не говорю, что она сама на него напала! Могла кого-то нанять!
– На какие деньги? Ты же говоришь, что она совершенно нищая!
– Ну, могла им пообещать рассчитаться после убийства. Когда получит наследство.
Я ответила, что все равно в это не верю. Если Иван легко поддавался влиянию, его можно было попросту уговорить продать дом и отдать ей деньги. Ксения нахмурилась:
– Продать дом? О чем ты? Для него очень много значил этот дом! Он бы никогда на такое не пошел! Иван его получил в наследство, там была его студия, и у него до сих пор оставалась какая-то надежда реанимировать группу… И в конце концов, он больше слушал своих дружков, чем меня или ее… А дружкам было бы негде собираться и выпивать, если продадут дом!
Она настойчиво убеждала меня, что Татьяна вполне могла подстроить это убийство. Именно поэтому так важно узнать, кто был тот тип, который явился к ней угрожать и велел изменить показания. Я встрепенулась:
– Ты же знаешь, что он был со студии! Разве Таня имела какие-то контакты с этими людьми?!
Я чуть было не ляпнула, что Женя точно с этой женщиной не знаком, но осеклась. Ксения ничего Не знала о том, кто именно явился ко мне с требованием не давать никаких показаний. Эта пауза была слишком явной, и Ксения ее заметила. Она вопросительно посмотрела на меня и медленно проговорила:
– Ты мне все рассказала? Ничего не скрываешь?
– Ничего, – ответила я. – Хочешь чаю?
– Я бы лучше чего-нибудь выпила, – призналась она. – Голова не на месте… Дай-ка позвоню, узнаю, доехала мама или нет?
Она подошла к телефону, а я отправилась на кухню. Найти что-нибудь из алкоголя я не рассчитывала. Честно говоря, мне хотелось только одного – чтобы Ксения ушла. Чем я могла ей помочь? Даже расскажи я всю. правду, все, что удалось узнать об Иване, ничего бы не изменилось. Мне казалась дикой ее версия. Просто Ксении очень хочется обвинить кого-то во всех своих несчастьях. Татьяна была идеальным объектом. Не слишком симпатичным, легко уязвимым.
Я поставила чайник на огонь, стала рыться в холодильнике. Мне послышался какой-то шум в прихожей, и, выглянув, я увидела Женю. Веселого, румяного, с букетом белых роз.
– Это тебе. – Он торжественно вручил мне цветы.
Я взяла букет и без сил прислонилась к стене. Он встревожился:
– Ты такая зеленая, тебе что, плохо? Может, вызвать врача?
Из комнаты выглянула Ксения. Увидев Женю, она остолбенела. Перевела взгляд на меня, задержала его на цветах. Потом опять посмотрела на Женю. Тот опомнился первым.
– Привет, – осторожно произнес он. – Не ожидал тебя увидеть…
– Да и я тебя, – ответила она. – Ты, кажется, ушел из дома?
– Вот вернулся. – Женя уже совершенно справился с неожиданным потрясением. Он даже сумел изобразить довольно естественную улыбку. – Может, посидишь с нами? Я кое-что купил.
Он вручил мне тяжелый пакет. Я взяла его и вместе с цветами унесла на кухню. В пакете звякали бутылки. Я заглянула туда… Ну конечно, закуски и коньяк. Мне вспомнился тот широкий жест, когда я выставила его новогодние подношения в подъезд, на подоконник. В сущности, что изменилось теперь? Почему я не могла поступить точно так же?