Но я не могла. Чувство вины – страшная сила. Я была виновата перед ним за то, что зря обвинила в смерти Юли. И это останавливало меня. В прихожей было тихо, и это меня насторожило. Я выглянула. Там осталась одна Ксения. Женя прошел в комнату.
– Я ухожу, – мрачно сказала она, увидев меня. – Что же ты не сказала, что опять с ним сошлась? Я бы ни за что не пришла…
– Это случилось только что, – шепотом ответила я, косясь в сторону двери. В комнате работало радио, но Женя, я думаю, все равно нас слышал.
– Ну понятно, – презрительно бросила она. – Я так и думала, что ты долго без него не выдержишь. Красивые цветочки… Ладно, счастливо!
Она двинулась к выходу. Я молча проводила ее, заперла за ней дверь. Теперь мне было стыдно, что я пыталась оправдываться. Какое ей дело до моей личной жизни?
Я вошла в комнату и стада доставать с серванта вазу. Мне пришлось встать на цыпочки. Женя подошел и без всякого труда достал вазу с верхней полки.
– Ты что, попросить не можешь? – спросил он, вручая мне вазу. – Ну хоть скажи, понравились ли цветы?
– Очень, – ответила я. – Это в честь чего?
Мгновение мы смотрели друг другу прямо в глаза. Это очень легко, когда нечего скрывать, и очень трудно, если… Женя едва заметно пожал плечами и отвел взгляд:
– А ты будто не знаешь?..
– Я знаю… Но ты уверен, что нам есть что праздновать?
Я унесла вазу на кухню, вымыла ее и наполнила водой. Опустила туда промерзшие, с почерневшими листьями розы. Даже не дала им времени опомниться в тепле, не бросила в воду сахар… Мне было все равно, как скоро они завянут. За спиной раздался голос Жени:
– Значит, ты решила не выходить за меня замуж?
– Я пока ничего не решила.
В этот миг он обнял меня сзади и прижался головой, к моей спине. Я замерла, вцепившись в спинку стула, не оборачиваясь. Женя пробормотал:
– Ты меня больше не любишь.
Я молчала.
– Скажи, что ты меня больше не любишь, – настойчиво повторил он.
– Люблю. – Никогда еще это слово не давалось с таким трудом. Губы просто сопротивлялись ему.
Женя потерся щекой о мою спину:
– Если бы любила…
Я с трудом освободилась от его объятий. Обернулась – он стоял безвольно опустив руки, с неописуемо растерянным лицом.
– Я просто боюсь, – честно ответила я. – Ты очень изменился.
– Тебе не нравится, что я занялся музыкой! – с вызовом и обидой бросил он. – Если бы я по-прежнему продавал диски, ходил, как все люди, на работу, ты бы согласилась за меня выйти?
– Не в музыке дело.
– Ну а в чем тогда?
Я перевела дух:
– Если ты честно расскажешь, что случилось с Иваном…
– Но я уже все тебе рассказал!
– Где? В лесу? Или когда я приходила с Еленой Викторовной? Когда ты говорил правду? Я хочу знать, что случилось в студии вечером двадцать девятого! Откуда те пятна на ковре? Кто ударил Ивана? Какое предложение ему сделали?
Женя схватился за голову:
– Когда ты отстанешь от меня с этим Иваном?! Ты же его совсем не знала, какое тебе дело, что с ним случилось?!
– До Ивана мне дела нет, меня беспокоит, что творится с тобой!
– Ну, понятно. Здесь же была Ксения! Кстати, с каких пор вы с ней дружите? Это что, очередной объект твоих забот? О ней ты тоже беспокоишься? – зло допытывался он.
. Я сняла с плиты чайник. Стала доставать из холодильника закуски, порезала колбасу, достала из шкафа рюмки. Женя молча наблюдал за мной.
– Что ей было нужно? – спросил он наконец. Он изо всех сил старался говорить спокойно, но я чувствовала, что он на грани очередной истерики. – Какого черта она приперлась? Это она воду мутит, рассказывает тебе об Иване, а ты терзаешь меня!
Я возмутилась:
– Ну знаешь ли! Ко мне может прийти кто угодно! Если ты так разговариваешь, пока мы еще не женаты, что же будет потом?!
– Я тебе скажу, что будет потом! – заявил Женя. – Потом она тоже не будет сюда приходить! Эту дуру я видеть не желаю!
– Так зачем ты ездил к ней на день рождения? Зачем приехал на похороны?
– Ну и что? Я ездил не к ней, а к Ивану! И ты не ответила, что ей было нужно? Я выпалила:
– Помощь ей была нужна, понял? Ее из дома выгоняют!
Женя слегка опешил и разом сбавил напор:
– Кто выгоняет? Родители Ивана?
– Его первая жена!
Я вкратце описала ситуацию. Женя больше не перебивал меня, не пытался внушить, что все это нас никак не касается. Он слушал очень внимательно и задавал неожиданно дельные вопросы, касающиеся наследства. Я даже удивилась – он знал о таких вещах, например, как право давности. Он сказал, что, по его разумению, Ксении ни в случае нельзя покидать квартиру, оставлю ее н явленной наследнице.