– Она потеряла сознание.
Глава 17
Эта женщина, чью внешность можно было вежливо назвать «обыкновенной», носила несколько претенциозное имя – Жанна. Странная прическа, с натяжкой напоминающая отросшее каре. На мясистой переносице Глубоко въевшийся след от очков. Очки она сняла и теперь держала в футляре, которым беспрерывно щелкала, то открывая, то захлопывая его. Тесно сдвинутые полные колени, массивная грудь, золотой кулон, затерявшийся в складках малинового трикотажа… И неожиданно очень красивые руки – изящные кисти, заостренные тонкие пальцы, белая холеная кожа. Никаких колец, тщательный маникюр.
То ли она хлопала футляром, сознательно привлекая внимание к своим рукам, то ли делала это машинально. Так или иначе, звук раздражал, и Ксения резко посоветовала ей прекратить шум.
Жанна подняла глаза – усталые, потемневшие от недавно пролитых слез.
– Извините… Я просто не знаю, что делать.
– Сидеть здесь и плакать – это не выход, – бросила та. – В конце концов, она взрослый человек и могла просто отправиться в гости!
– Взрослый человек? – Жанна беспомощно сложила руки на коленях. – Нет, только не она… И она бы никогда не оставила ребенка одного на двое суток… Гена никогда с ней не расставался! Он переживает…
Ребенок, кстати, не выглядел обеспокоенным. Скорее скучающим. Он без интереса наблюдал за попытками своего младшего сводного брата вовлечь его в игру. Игрушки, которыми забавлялся Алеша, у него никакого энтузиазма не вызывали. Ксения изредка бросала взгляд в сторону детей, и я понимала, что она сравнивает их. Кто красивее, здоровее, кто больше похож на отца?
Я, например, считала, что тут первенство принадлежит старшему. Гена был удивительно похож на Ивана. И выглядел таким же непробиваемо спокойным. Обманчивое впечатление, скорее всего.
…Вчерашняя буря, которую я так неожиданно вызвала, закончилась мертвой тишиной. Когда я пришла в себя – минут через двадцать, не больше, – то в квартире не оказалось никого, кроме Жени. Он сидел на кухне, курил и не собирался приводить меня в чувство. На столе стояли нетронутые стаканы, до половины налитые шампанским. Оно уже успело выдохнуться. Я отпила из своего стакана, съела оливку, прошла на кухню и потребовала, чтобы Женя немедленно дал мне телефон Елены Викторовны.
Он ответил отказом. Цедил слова сквозь зубы, не глядя на меня. Я повторила просьбу и пригрозила, что в случае чего знаю, как ее найти.
– Ищи, если желаешь, – заявил он. – Я никогда тебе этого не прощу.
Я спросила, чего именно он не хочет прощать. Того, что я прошу телефон, или того, что я высказала Роману? Женя заявил, что я делаю все, чтобы разрушить его карьеру.
– Роман прекрасно к тебе относится, – сказал он. – А ты вела себя, как…
Он не договорил, но слово, которое было готово сорваться у него с языка, можно было угадать. Я пожала плечами и сказала, что помолвка во всяком случае расстроена. И ни о каком браке и речи быть не может. Женя воспринял это сообщение без удивления. И больше не стал меня уговаривать. Я думала, что он опять исчезнет, но этого не произошло.
Вечер прошел в гробовом молчании. Мы даже радио не включали. Я давно заметила, что Женя не принес с собой никаких вещей, ни единого компакт-диска. Где он их оставил? На квартире у Дины? Почему же тогда не возвращается туда? Здесь не было ничего, – ничего, кроме бритвенных принадлежностей. Однако он даже не собирался уходить. Вечером я не выдержала и спросила: что он собирается делать дальше? Останется здесь или все-таки уедет?
– Не знаю, – бросил он, даже не взглянув на меня. – Сама-то останешься?
Я прикинула свои возможности. Какая у меня зарплата, до сих пор оставалось загадкой. Так же как и то, есть ли у меня работа или нет. Версия насчет моей болезни могла и не пройти. Как сказала Валерия Львовна, единственной уважительной причиной прогула могли быть только собственные похороны. Завидная причина – тогда точно не придется ничего объяснять, и всем заботам придет конец.
– Думаю, что останусь, – сказала я наконец. – Арендная плата не слишком высокая, заработаю как-нибудь.
Женя косо на меня посмотрел:
– Ты заплатила за январь?
– Заплачу на днях, еще можно подождать.
– Откуда у тебя деньги?
Значит, до него все-таки дошёл смысл моей демонстрации – деньги, которые он дал мне в последний раз, так и лежали на полочке в серванте. Я к ним даже не притронулась. Думаю, что он их пересчитал и убедился, что я не взяла ни рубля.