Жанна неожиданно сорвала очки и быстро вытерла глаза. Тяжело переведя дух, она призналась:
– Татьяна опять говорила только об участке, как сумасшедшая. Сказала, что ей нужно встретиться с одним человеком, по поводу продажи… Я ей сказала: зачем ты так надрываешься, для кого? Все сделается постепенно…
Татьяна ответила на это, что ждать нельзя, что все нужно делать быстро. У нее вырвались слова: «Я стараюсь не для себя!»
– Я спросила: для кого же? Она ответила, что от этого зависит судьба ее ребенка и еще чья-то… И убежала. Больше я ее не видела.
. Жанна все еще вытирала глаза. Ксения отделилась от притолоки и подошла к ней:
– Ну и конечно, вы решили, что она продала участок мне? Рехнулись вы, что ли? У меня и денег нет, чтобы его купить! Дураку ясно, что мне это не по карману! Мне тут знакомые говорят: не сдавайся, обратись в суд, пусть поделят имущество… А я не уверена, что смогу оплатить адвоката. А без хорошего адвоката мое дело не решить!
– Постойте, – вмешалась я. – Вы говорите, она исчезла вечером после похорон? Но в таком случае пошли уже третьи сутки!
– Да-да, это ужасно… – Жанна растерянно комкала смятый носовой платок. – Я даже не знаю, где ее искать. В школу не являлась, знакомых у нее вне школы нет… Я была ее единственной подругой!
– А что говорит мальчик? – спросила я. – Он ведь был вместе с матерью в тот вечер! Может, они куда-то ходили после поминок? Она с кем-то разговаривала?
– Гена говорит, что мама с улицы звонила кому-то из автомата, – сообщила Жанна. – Он не слышал, о чем был разговор, потому что отошел в сторону, рассматривал какие-то журналы на лотке… Меня еще удивило, что она не могла потерпеть с разговором до дома, ведь звонила с остановки, совсем рядом с нами!
– Может, она не хотела, чтобы вы слышали этот разговор? – предположила я. Жанна судорожно кивнула:
– Да, я тоже так подумала, когда стала все собирать воедино. Самое ужасное, что она стала все от меня скрывать. – И она извиняющимся тоном сказала Ксении:
– И я сразу подумала о вас.
– Ну конечно, – бросила та, но уже без прежней злобы, – первый кандидат в убийцы.
– Я ведь этого не говорила… Я понимаю, вам никакой выгоды нет, только…
– Только вы сидите тут уже сутки! – заметила Ксения. – На что вы надеетесь? Что она сюда придет?
В комнату заглянула мать Ксении. Она небрежно поздоровалась со мной и раздраженно заявила, что мы так кричим, что Алеша никак не засыпает.
– Ему уже скоро вставать пора, – с упреком произнесла она. – Извините, Жанна, но так ли уж необходимо тут сидеть? И ваш мальчик уже устал, ему тут спать негде. Может быть, все-таки поедете домой?
Жанна, ничуть не смутившись, ответила, что у нее есть кое-какие вопросы, которые хотелось бы решить. А потом она, может быть, уйдет. Мать Ксении с грохотом закрыла за собой дверь. Уложить спать внука она, видимо, уже не рассчитывала – через минуту из соседней комнаты донесся пронзительный визг. Ксения встрепенулась и тоже вышла. Мы с Жанной остались одни. Она подняла на меня влажные глаза:
– Я хотела поговорить с вами… Насчет Ивана.
– Ивана? Но я его совершенно не знала. Мы виделись-то всего один раз…
– Не важно. Ведь это был его последний вечер… – Она замялась, покусывая уголок платка, поглядывая на дверь. И вдруг спросила:
– Он ничего вам не говорил о своих долгах?
Я опешила. Это было несколько неожиданно. Попыталась припомнить подробности нашего разговора с Иваном. Но все, что мне удалось восстановить в памяти, – это его жалобы на неудачи группы. В том числе и на их материальные затруднения. Я передала это Жанне, но та только рукой махнула:
– Ну, это кому не известно… Они с Таней были странной парой… В каком-то смысле очень друг на друга похожи. Трудно поверить, да? Я ведь их знала, когда они еще не развелись. Он иногда заходил к нам в школу, встречал ее.
И, понизив голос до шепота, призналась, что всегда поражалась, как Иван, разумный в общем человек, может быть настолько беспечен в финансовых вопросах.