– Что?
– Когда она исчезла?
– Вечером после похорон. Ушла из дому и до сих пор не появилась. И не дала о себе знать. Уже почти трое суток прошло.
И тут Юля будто проснулась. Первым делом она потребовала, чтобы я дала ей слово никому ничего не передавать. И во всяком случае, на нее, Юлю, не ссылаться. Я пообещала.
– Понимаешь, мне не то чтобы угрожали, но дали понять… – зачастила она. – Сперва твой Женя, когда выпихивал меня на парадную лестницу… Потом, когда я вернулась за сумкой, эта баба, в бигудях… Сказали, чтобы я меньше болтала – здоровее буду. Без церемоний, знаешь ли.
– Ты что-то видела?
– Я слышала, – понизив голос, призналась Юля.
…Когда в дверь позвонили, они разом прекратили драку и, лежа на полу, прислушались. Женя очень испугался – Юля сказала, что у него даже лицо исказилось. Он потребовал, чтобы Юля встала и немедленно исчезла в той комнате, куда он спрятал ее во время нашего визита. Юля послушалась. Страх Жени автоматически передался ей. Тем более, что она сразу поняла: Женя этого звонка в дверь никак не ожидал.
– Сыграть такое невозможно, он весь дрожал, – заверила она.
Женя втолкнул Юлю в комнату и запер за ней дверь, как и в первый раз. Она приникла к двери, стараясь расслышать то, то делается в коридоре. Женя отпер входную дверь, потом зазвучали негромкие голоса. Говорили двое – Женя и какой-то мужчина. А потом, когда шаги поравнялись с ее дверью, к мужским голосам присоединился еще один – женский. Появление женщины ее немного успокоило – она и сама не знала почему. Но вот ее голос… Услышав его, она почему-то вздрогнула, будто он был ей знаком. Но уверила себя, что ошиблась, откуда тут возьмется ее знакомая? Тем более женщина больше ни слова не сказала:
– А что именно она сказала? – спросила я.
– Что-то вроде «вы так и не сделали ремонт». Я поняла, что она тут раньше бывала.
А еще через несколько минут Женя неожиданно отпер дверь, вытащил Юлю из комнаты и буквально поволок по коридору к парадному ходу. Вытолкнул на лестницу, бросил ей в лицо пальто и прошипел, чтобы она немедленно уходила и больше никогда тут не появлялась. И забыла о том, что сейчас было…
– Вот и все, Надя. На этот раз – правда. Я никого не видела, – сказала она. – Ну а сумочка… Я о ней вспомнила уже около полудня. Деньги у меня были в пальто, моя машина в тот вечер не завелась… Короче, я опомнилась, только когда хватилась ключей от квартиры. А ночевала я у приятеля… – Она помолчала и добавила:
– Клин клином вышибают. Забыть одного мужика можно, только если другого заведешь. Ксения тоже это знает и наверняка сейчас пьет. Хоть какой-то выход. Пьет ведь?
Я повесила трубку. Вернулась в комнату, где сидела Жанна – на том же стуле, в той же позе, так же щелкая футляром как заведенная. Я потребовала, чтобы она немедленно встала, позвала мальчика и вместе со мной ушла отсюда.
Жанна покачала головой:
– Я уже сказала вам, что не желаю…
– Слушайте, я не знаю, жива ваша подруга или нет, но если жива, нам нужно поторопиться! – Я больше не могла с ней церемониться – ее бессмысленное упорство меня раздражало. – Таня сговорчивый человек или нет?
– Что? Нет, то есть… иногда… – залепетала она, разом потеряв свое каменное упрямство.
– Если она не согласилась отдать дачу даром или за бесценок, ей может грозить серьезная опасность! Она хотела продать участок дорого?
– Да, она говорила, что главное – не продешевить! А что случилось?
Я думала, что наверняка уже случилось самое страшное. А может быть, и нет, но… Не могла я обмануться насчет формы того голубого свертка! То, что было внутри, слишком напоминало связанное человеческое тело!
Глава 18
Я еще раз помянула добрым словом Елену Викторовну – не будь ее, у меня сейчас не оказалось бы денег на такси. А если бы я не взяла машину, Жанна сто раз успела бы передумать и вернуться обратно. Но в машине она присмирела. Сидела на заднем сиденье, нервничала, но не говорила ни слова. Гена пожелал сесть впереди, рядом с водителем. Я устроилась рядом с Жанной. Мы ехали к ней домой.
Ее квартира сочетала в себе, казалось бы, несовместимые вещи – запущенность и чистоту. Ремонта не было давно, обои где выцвели, где засалились, потолок требовал срочной побелки, на кухне звонко и дробно капало из крана. Но старая отполированная мебель сияла, на истрепанных, протертых до основы коврах не было заметно ни пылинки. Жанна суетливо осмотрела обе крохотные комнаты.
– Она не возвращалась, – упавшим голосом сказала хозяйка. – Я же знала! Нельзя было оттуда уезжать.
– Она все равно туда не приехали бы, – пережила я ее. – Оставьте мальчика, и поедем.