Что это было за предложение? Реанимировать группу? Никому не нужную, невыгодную группу, которая заведомо была обречена на нищенское существование? Я, благодаря Артуру, слышала их песни и могла поклясться: ни одна радиостанция не заинтересовалась бы ни единой их песней. Для клуба – слишком агрессивно. Для андеграунда – довольно банально. Но Иван верил в свой успех, потому что… хотел верить. И не желал верить в то что его попросту обманули. Ксения предполагала что он давно понял, как сильно обжегся. Удалось бы обмануть его еще раз, поймав на ту же ложь?
Вопрос: сколько раз можно наступать на одни и те же грабли?
Ответ: сколько захочется.
Он колебался, пока вез меня домой. Колебался, принять ли сделанное ему в студии предложение. Не случайно у него с языка не сходили слова о трудностях, преследовавших его группу. Не случайно он упомянул своего проворовавшегося продюсера. Он все время думал об этом. И в последнюю минуту, уже прощаясь со мной, уже собираясь ехать на дачу, на свидание с Юлей, он вдруг принял решение. Возможно, не окончательное. Но он решился использовать последний шанс, который ему дала судьба.
За что же его убили? Убили до того, как что-то с него получить. Это же попросту невыгодно, не Д имеет никакого смысла… Но если он был несговорчив, если Иван стал агрессивен… Если он вернулся не затем, чтобы еще раз попасть в те же самые сети, а затем, чтобы окончательно разобраться со своим продюсером… Может быть, они решили, что его вдова – законная вдова – окажется более сговорчивой? Женщину легче запугать. Такую, как Таня, – если я правильно поняла ее подругу – запугать еще легче.
– О чем задумалась? – поинтересовался Павел. – Я спросил: доказательства у вас есть?
– Расписка в самом деле была, – вмешалась Жанна. – Я ее своими глазами не видела, но она была!
– И у кого она может быть теперь? – вздохнул Павел. – Все этот очень хорошо и интересно, но, прости, Надя, писать тут пока не о чем.
– Расписка была с ограниченным сроком выплаты, – вспомнила я. – Возможно, Иван до сих пор оставался что-то должен. Думаю, его могли принуждать к тому, чтобы отдать участок в качестве процентов…
– Но это уже беспредел! – заметил Павел.
– Это и есть беспредел! – воскликнула Жанна. – Просто невероятно, до чего может дойти наглость! Я знала об этой расписке, но думала, она уничтожена!
– Ксения так не считает, – ответила я. – Павел, что нам делать? Не можешь посоветовать? Ты же общаешься с этой Диной.
– Ну и что? – насторожился он.
– Ее мужа ты когда-нибудь видел? Павел сказал, что муж Дины – лицо несколько загадочное, и некоторое время он считал, что Дина вообще не замужем. Но как-то, случайно разговорившись с соседкой, он услышал от нее, что приезжает супруг. Павел понял, что тот живет где-то за границей.
– Я еще удивлялся, что они обитают в этой развалюхе, – заметил Иван. – Деньги у них вроде водились, так почему не сделать приличный ремонт? Я спрашивал Дину, а она только смеялась. Говорила, что для них двоих такие хоромы все равно слишком велики. Собиралась их выгодно продать. Но теперь цены упали, и, мол, до продажи дойдет не скоро.
Он сказал, что соседка появлялась в квартире только время от времени. Так Павел понял, что у нее есть какое-то другое жилье, где она обитает постоянно. А вот теперь, после последних событий, она поселилась тут постоянно. Павел, возвращаясь домой, часто видел свет в окнах той квартиры. Да и сама Дина мелькала – то во дворе, то в окне.
– Я, конечно, могу зайти и поговорить с ней начистоту, – неохотно предложил Павел. – Но ты сама посуди, Наденька, скажет ли она мне правду? Держи карман шире! Если действительно была какая-то зверская расписка и она с муженьком пыталась выбить деньги из твоего музыканта… стали бы они в этом признаваться? Это замкнутый круг. Пока не будет реальных доказательств, что Ивана убили именно на студии, пока не будет вещественных доказательств… на все это дело можно, грубо говоря, положить.
– Кассета у тебя?
– Унес Володя. Но она в сохранности, у него такие вещи не пропадают.
– Мы можем доказать, что Иван был на студии, – сказала я. – Нам нужно доказать еще, что там были Дина или ее супруг.
– А он, как окажется, спокойно сидел в своей Голландии, – мрачно ответил Павел. – У нее тоже, думаю, найдется алиби. Да и не представляю я себе, что она проломила ему голову. Не в ее стиле. Такая скорее отравит или наймет какого-нибудь амбала… Нужно найти того, кто его убил, понимаешь?
– Не только! Еще и тех, кому это было выгодно!