Свадебного платья у меня, кстати, тоже не было. В день святого Валентина я была самой неинтересной невестой, какую только можно выдумать. Другие изощрялись как могли. Я без зависти любовалась на развевающиеся шелковые, шлейфы, километры фаты, белые венки и букеты. А на мне было светло-зеленое платье, правда нарядное и совершенно новое… Но его можно было надеть в любой другой день, и никто бы не заподозрил, что это бывшее платье невесты. Меня украшал только белый цветочек в волосах – на нем настояла мама, и я нацепила его, чтобы она не очень расстраивалась.
Но мама все-таки расстроилась. Потому что Женя (которому очень шел новый серовато-голубой костюм) даже часа не просидел за праздничным столом. Он послушно выпил шампанского, несколько раз поцеловал невесту (то есть, меня), а потом быстро исчез. Как раз в эти дни шла интенсивная работа над подготовкой первого альбома группы. Ребята – я уже знала их всех – усиленно занимались хореографией, поскольку в самом ближайшем будущем планировались сценические выступления.
Ребята, кстати, были неплохие. Они мне почти понравились. Почти – потому что текст той песни, которую мне довелось услышать в их исполнении, был невероятно, термоядерно глупым. Голоса – заурядными до тошноты. Ну а если постараться не слушать, а только смотреть… Тогда я не смогла бы их отличить от десятков других мальчиковых групп. Да и смотреть не хотелось.
Женя был среди них самым старшим. И он единственный из них теперь был женат. Вот и все отличие.
– Я не так представляла твою свадьбу, – сказала мама, отведя меня в сторонку и стараясь, чтобы нас не подслушали.
Празднество проводилось в небольшом, специально арендованном для этой цели кафе. Роман, кстати, не приехал, хотя обещал. Думаю, он просто не мог меня видеть.
– Твой муж как-то демонстративно ушел, – сетовала мама. – Я от Жени такого не ожидала… В день своей свадьбы…
Я еще раз объяснила, какой плотный график у Жени. Призналась, что сама почти его не вижу. Сделала все, чтобы ее успокоить, но мама твердила, что ничем хорошим это не кончится, потому что она видит – Женя думает совсем о другом.
Я никаких прогнозов не строила. С тех пор как Толя представил меня руководству своей радиостанции, у меня тоже не оставалось свободного времени. Приходилось задерживаться на работе допоздна, а то и возвращаться среди ночи. Так что Женю я почти не видела.
Странно, как быстро изменяются события, оставшиеся в прошлом. Еще вчера они казались такими значительными, застилали весь горизонт. А потом… Как будто кто-то начинает задергивать занавес. Постепенно, каждый день закрывая новый фрагмент воспоминаний. И, неожиданно обернувшись, ты вдруг видишь, что почти все затянулось серой пеленой. И возвращается нормальная жизнь, в которую уже не верилось.
Почти нормальная – при нашем-то графике. Обычно я поднимаюсь очень рано. Торопливо пью кофе и убегаю на работу. Иногда меня у подъезда ждет в своей новенькой машине Толя. Он живет в нашем же районе и, если успевает, захватывает меня по дороге на работу.
Женя видел его один раз и нашел симпатичным. Признаков ревности, однако, не выказал. Надо сказать, что и я совершенно перестала его ревновать. Мама предупреждала меня: погоди, начнутся концерты, появятся поклонницы, и тебе придется встречать Женю у запасного выхода, чтобы его не утащила с собой какая-нибудь предприимчивая девица. Я только смеялась.
Мне несколько раз звонил Павел. Сперва домой, но застать меня теперь было сложно. Я похвасталась своими профессиональными успехами, он воспринял эту новость довольно кисло. Я дала ему свой рабочий телефон, и с тех пор Павел стал звонить мне на работу. Мы вели с ним ни к чему не обязывающие разговоры. И мне все чаще казалось, что он принял во мне участие вовсе не потому, что надеялся сделать интересный репортаж. Думаю, его интересы носили иной характер… Но я все равно была ему благодарна. Мне трудно было забыть о том, как он открыл мне дверь и впустил в квартиру, когда я уже ни на что не надеялась. Так что знакомство не обрывалось.
Каждый раз, когда мы с ним разговаривали, у меня появлялось искушение попросить его связаться с Володей и отдать мне кассету. Но каждый раз я вешала трубку, так и не высказав своей просьбы. Я говорила себе: в следующий раз. В следующий раз, когда я буду точно знать, что сделать с этой кассетой. Стереть ее, записать туда что-то другое, например один из репортажей, которыми я занималась в последнее время. Или…