– Больше я ничего не знаю, – тихо сказала Ксения. – Я не была там… Не видела его. Мне позвонили, потому что при нем был паспорт, там прописка… Я взяла трубку, и вот…
– Ксения, это ведь не катастрофа? – спросила Я, как только обрела способность говорить.
– Нет… Не думаю. Тогда он был бы в машине или рядом… И давно бы приехала милиция. Наверное, его убили ночью…
И вдруг словно плотина прорвалась, она зарыдала. Среди всхлипов я слышала обрывки каких-то слов, но не могла разобрать ни одного. Утешать ее? Как, какие найти слова? Да она и не услышит… Ксения плакала очень долго, а я сидела, слегка отняв от уха трубку, глядя в пространство. У меня все еще не укладывалось в голове, что именно произошло… Будь это крушение – я бы не так удивилась. Но убийство?
– Его ограбили? – спросила я, как только всхлипы стали раздаваться реже.
Ксения громко вздохнула и сдавленно ответила:
– А что у него брать? Только часы могли содрать, но не убивают ведь из-за одних часов!
– А как это случилось?
– Ударили по голове, так мне сказали… Меня спрашивали: может, он куда-то собирался, кого-то подвозил?.. Я назвала тебя. Ты, может, видела его последней!
По ее голосу я поняла, что она опять близка к истерике, и торопливо сказала:
– Ксения, я клянусь, что когда он расстался со мной, то был жив! Я видела, как он уехал! И у меня даже есть свидетель!
Я вспомнила о Шурочке, которая наблюдала из окна подъезда наш прощальный поцелуй в щеку. И невольно дотронулась до щеки, будто стирала это прикосновение.
– Да что ты, я же не говорю, что ты убила, – прерывисто вздохнула Ксения. – Он сам, дурак, виноват! Был на Ленинградском шоссе – значит, отправился на свою дачу! А кого он там посадил по дороге – один Бог видел! Может, вообще девку на обочине снял, это было бы не ново! Господи, как же я от него устала!
И, вряд ли осознавая абсурд своих слов, обращенных к мертвому, Ксения опять заплакала.
Глава 5
Я плохо помню, чем занималась после того, как положила трубку. Кажется, разбирала пакет с купленными по дороге домой продуктами. Я все-таки решила немного приготовиться к надвигающемуся празднику и угробила на это почти все оставшиеся деньги. Даже купила раскидистую еловую ветку с десятком крупных шишек. Кажется, уложив продукты в холодильник, я принялась искать, где у нас с Женей припрятаны елочные украшения. А потом, достав с антресолей кучу коробок с барахлом, бросила все это на пол в прихожей и уселась на корточки у стены.
Телефон молчал. Никто не желал мне звонить и выяснять, являюсь ли я последней, кто вчера видел Ивана живым. Я, наивная, полагала, что мне позвонят сразу же, и добросовестно пыталась восстановить в памяти все детали нашей встречи. Первой и последней. А потом, незаметно для себя, стала думать совсем о другом. Мне подумалось, что, если бы я все-таки пригласила Ивана на чай – как следует пригласила, – всего этого могло и не случиться. Но я ведь испугалась за свою драгоценную независимость – как же, а вдруг парень начнет делать мне какие-то авансы! Особенно повлиял на мое решение его прощальный поцелуй. Я не привыкла к такой простоте отношений. А пугаться было нечего…
И конечно, меня начала мучить совесть. Эти вечные «если бы да кабы»… И ничего не помогало, хотя я внушала себе, что это чаепитие все равно состоялось бы при Шурочке. И тогда она узнала бы всю правду о том, что Женя здесь больше не живет… Хотя… Может; она уже знает? Ведь она пригрозила, что поедет к брату в магазин.
Я заставила себя встать и подойти к телефону. Открыла блокнот, набрала номер магазина. Попросила позвать к телефону Евгения Зотова.
– Он занят, – нелюбезно ответили мне через несколько минут.
– Пожалуйста, передайте ему, чтобы срочно позвонил Наде, – попросила я и добавила:
– Это в самом деле срочно.
И стала ждать, пытаясь как-то отвлечься, доставая из коробки елочные украшения. Мы с Женей встречали Новый год всего два раза и оба раза наряжали елку самодельными игрушками. Я привыкла к этому с детства и считала, что только такой наряд на елке принесет в дом счастье. Уже за месяц до праздника шила звезды из блестящей цветной тесьмы, делала фонарики из старых бусин и шелковой бахромы… Получалось здорово. Женя тоже мастерил украшения, очень оригинальные. у его бабушки было несколько старинных будильников в жутком виде и нерабочем состоянии. Он их выпросил, когда был еще подростком, и тогда же разобрал на детали. И теперь увешивал елку этими деталями – бронзовыми зубчатыми колесами, пружинами, стрелками… Мне это очень нравилось: во-первых, красиво, во-вторых, символично. Все-таки в полночь начиналось новое время. Теперь, когда я достала все эти самодельные игрушки, у меня возникли сомнения. Вешать их на елку вместе или ограничиться собственными творениями? Пока я раздумывала, зазвонил телефон.