– Ваш директор… То есть Роман… – решилась я спросить, когда она стала надевать шубу, – он был здесь в тот вечер, когда шел набор группы? Двадцать девятого?
– Разумеется, – ответила она. – Без него у нас и гром не грянет, и солнце не взойдет.
– А как он выглядит?
– Маленький блондин, – ответила она, глядя на себя в небольшое зеркало, висевшее у двери, – в очках.
– Полный, говорит шепеляво?
Ее отражение кивнуло. Я подошла и встала у нее за спиной. Наши взгляды в зеркале встретились.
– Кто он? – спросила я. – Продюсер?
– Да.
– Он занимается раскруткой Жени?
– Именно так.
Что-то нарушилось – я ощутила это. Она отвела взгляд и застегнула пуговицу на шубе. Хотя нужды в этом не, было – в комнате было очень тепло, даже жарко.
– Постойте. – Я ощутила нехорошую дрожь. Такое у меня бывает, когда я перестаю владеть собой, именно тогда я делаю страшные глупости. Но остановиться не могу. – Я слышала о нем, что он гомосексуалист.
Она отрывисто засмеялась и повернулась ко мне. Мы стояли лицом к лицу.
– Разве это преступление? – спросила она. – Это в самом деле так, но ничего криминального в этом нет. Зато он очень толковый мужик и на него можно положиться, когда речь идет о новом имени. У него есть нюх.
У меня горело лицо. Я чувствовала себя дурочкой, дурочкой с длинным языком, которая зашла посплетничать и получила по носу.
– Я понимаю. – Она смотрела на меня с легкой отстраненной жалостью. – Теперь я понимаю, почему вы сюда пришли. Узнали, кто именно занялся вашим женихом, и забеспокоились. Верно?
– Нет, я пришла…
– Из-за того несчастного парня?
– Конечно из-за него! – Господи, как же мне перестать краснеть – я выгляжу лгуньей. – Мне и в голову не приходило, что Женя мог… Ну, вы понимаете…
Говорить было трудно. Она смотрела на меня так, будто не верила ни единому моему слову.
– Я в самом деле понимаю, – мягко сказала она. – Ваш парень перестал с вами встречаться, живет неизвестно где, у вас даже нет его телефона. А тут еще эта новость… Понимаю, что вы могли подумать. Так вот, если вас интересует именно это, тут я ничем помочь не могу.
– То есть?
– Я не знаю, возникли у них какие-либо отношения, кроме деловых, – отчеканила она. – Я в это никогда не вмешиваюсь. Но все-таки я могла бы вас успокоить, потому что причин для беспокойства нет. Роман – не тот человек, который будет кого-то заставлять или добиваться своего силой. Ему достаточно простого «нет» – я слишком давно его знаю.
– А если он услышит «нет», он тоже может сказать «нет»? – с вызовом спросила я. – Когда дело касается раскрутки нового певца, например?
Она вздохнула с таким видом, будто ей надоело возиться с трехлетней сопливой девчонкой. Достала из сумки ключи.
– Я выхожу из кабинета и запираю его – раздельно произнесла Елена Викторовна. – Вы хотите тут заночевать?
Я вышла, вслед за ней. Только на улице, когда Елена Викторовна отпирала свою машину (очень эффектную, кстати, серебристо-серую иномарку), она снова обратила на меня внимание.
– Так вы найдете время заехать ко мне? – спросила она, уже открыв дверцу. – Если вас правда волнует судьба того парня. Потому что насчет вашего Жени я рассказала абсолютно все.
Я молча уселась в машину рядом с ней. Под ногами у меня оказалась небольшая, плотно набитая сумка, очень тяжелая на вид. Елена Викторов – заметила, что мне неудобно сидеть, и объяснила:
– Обычно я езжу одна, так что… Переставьте назад. Только на пол, пожалуйста.
Я так и сделала. Сумка оказалась просто неподъемной. Впрочем, я не привыкла поднимать тяжести и могла ошибиться, но думаю, в ней было килограммов десять. Я едва справилась, и после этого у меня неприятно заныли плечи.
– Там афишки, – пояснила она, хотя я не задавала никаких вопросов. – Маленькие глянцевые афишки – для музыкальных магазинов. Мы их рассылаем.
– Знаю, у Жени висели такие, – вырвалось у меня.
– Ну, пока это не его афишки, о нем писать нечего. Это еще впереди!
Она вела машину уверенно, словно не делая усилий. Мы углублялись в центр, петляя по пустынным кривым переулкам. Мимо промелькнула свежевыкрашенная оранжевая церковь, блеснули купола. Над садиком в конце улицы кружились вороны – я видела их силуэты в нежно-голубом небе, но будто сквозь мутное стекло – в этот момент я вдруг поняла, что начинаю засыпать. Ничего удивительного – прошлой ночью я не уснула ни на минуту. Это было так недавно, а мне казалось, что с тех пор прошла неделя. А сколько времени прошло с того момента, как исчез Женя? По моим внутренним часам, конечно? Год, не меньше.