– Но…
– Погоди! – остановила она меня, и я буквально порезалась об ее взгляд. – Ты неглупая девушка, мне кажется, и способна рассуждать. Ты явилась ко мне с готовым убеждением, что Ивана убил кто-то из наших. Когда ты прицепилась ко мне с этими «Жигулями», я сразу поняла, что дело неладно. Так почему ты так убеждена, что это кто-то из наших?
Я не выдержала:
– Если я скажу, где гарантия, что вы никому не передадите?
Елена Викторовна откинулась на спинку стула. Она смотрела на меня, как кошка, которая увидела мышь и боится сделать резкое движение. Это был неподвижный и диковатый взгляд.
– Значит, все-таки было что-то еще, – произнесла она наконец. – Было. Но я не хочу рассказывать. Ты меня боишься?
– Я… – У меня появилось чувство, что кто-то пустил мне за шиворот кубик льда. – Я вам не вполне доверяю. Уж вы простите… Но вы же там работаете.
– А я тебя вообще первый раз вижу, – заметила она. – И у меня нет привычки приводить в дом незнакомых людей. Кто тебя знает? Вдруг ты вооружена и сейчас пульнешь мне в лицо из газового баллончика? И обчистишь мою квартиру? Ведь ты, я думаю, поняла, что я тут совсем одна.
Я медленно склонила голову. Она чуть-чуть передергивала карты, это было совсем не одно и то же. Думаю, меня трудно принять за грабительницу. Она же могла представлять настоящую опасность.
– Я тоже никогда не хожу в гости к незнакомым людям, – нашлась я наконец с ответом.
– Короче, мы обе друг другу не доверяем! – Она невесело улыбнулась. – Боже мой, иногда мне кажется, что я продираюсь через каннибальские джунгли. Нужно опасаться всего. Вообще всего. Сотрудников на работе, налоговой полиции, соседа по площадке, водителя в задней машине, старой подруги, мальчика, который слишком близко к тебе подошел… Сын говорит, что у меня развивается мания преследования. Но он просто слишком молодой. – Она прикусила нижнюю губу и улыбка погасла. – И наверное, пока счастливый, – закончила она. – А ты счастливая?
– Нет, – с ходу ответила я.
– Почему?. Потому что твой жених так мерзко себя повел? – Елена Викторовна смотрела на меня очень серьезно.
– Наверное, поэтому, – призналась я. – Но это еще не все. Например, то, что случилось с Иваном… Это мне покоя не дает. И я обязана разобраться, потому что…
– Ты боишься, что это Женя его убил, – договорила она за меня.
Кубик льда за шиворотом растаял. Теперь мне было очень жарко.
– Он никого не способен убить! – неожиданно для самой себя закричала я. – Я хорошо его знаю! Но он мог что-то видеть, и тогда почему он не говорит?!
– Кому? Милиции? Если люди хоть в чем-то замешаны, они боятся милиции. А он может бояться кого-то еще.
– Кого-то из ваших!
– Ну ладно, – неожиданно грубо оборвала она меня. – Или ты рассказываешь все, или отправляешься домой. А если тебя по-прежнему волнует, на чьей я стороне, то на этот вопрос я уже ответила. Я на своей стороне – причем всегда. До сих пор мои коллеги не связывались с криминалом, и я хочу знать, произошло это наконец или нет!
– Чтобы им рассказать?
– Чтобы вовремя свалить! – бросила она и неожиданно заулыбалась. – Так говорит мой сын, о господи… «Мать, я сваливаю, у меня забита срочная стрелка…» Давай рассказывай.
Я вспомнила мальчика, который никак не мог Дождаться Деда Мороза. И поняла, что забыла его имя. Но как бы его ни звали, угрожали не столько Ксении, сколько ребенку. Нет, о ней я рассказывать не должна. О себе – другое дело. И я рассказала о том, что произошло ранним утром тридцать первого декабря.
– Он называл какие-нибудь имена? – спросила она, выслушав меня до конца.
– Женя? Нет, никаких.
– А на какой машине он уехал?
– Темно-синяя иномарка.
– А точнее?
– Не знаю. Я видела ее только из окна подъезда, когда побежала догонять Женю. Н0 в принципе у кого-то из ваших есть подобная машина?
Она пожала плечами и ничего не ответила. Затем перевела взгляд на часы:
– Однако! Я пропустила новости… Ну ладно, давай договоримся. Я постараюсь что-нибудь выяснить. Ничего не обещаю, но сделаю что смогу. А ты постарайся держаться в тени. По-моему, твой же – них не совсем шутил, когда предупреждал тебя об опасности. Будут спрашивать насчет Ивана – отвечай, как тебе велели. Ничего не видела и никого не знаешь.
– Но…
Она устало взглянула на меня:
– Я ведь обещала что-нибудь узнать. Ты мне не веришь?
Я верила, что она сделает для этого все необходимое. Но расскажет ли мне о результатах? Вот5 в этом я уверена не была. Возможно, она просто мной воспользовалась, вытянула из меня все, что хотела. А когда я начну приставать с расспросами, просто укажет мне на дверь.