Она показалась мне до ужаса старообразной – женщина принадлежала к тому типу, у которого нет возраста. Вытянутое лицо с острым подбородком, тускло-каштановые волосы, безвольно падающие вдоль щек, очки. Ребенок выглядел точной копией Ивана – только уменьшенной вдвое. Крепкий, плотный, с круглым лицом, порозовевшим от холодного ветра. Он сосал круглый леденец на палочке и довольно весело оглядывался по сторонам. Похоже, искал товарища для игры. Я так загляделась на этого мальчика, что не заметила, как к нам подошел Женя.
– Надя, можно тебя? – спросил он и послал мне свою коронную улыбку.
И мне, когда я взглянула ему в лицо, вдруг показалось, что мы ни единого дня не прожили вместе. Что это – наша первая встреча. Ведь именно с такой улыбки все начиналось.
– Как жизнь? – издевательски поинтересовался Олег, не выпуская моих плеч. Его пальцы даже сомкнулись крепче, и мне почудился в этом какой-то вызов.
– Нормально, – ответил Женя.
– Да уж, как бы паршиво не было, а все лучше, чем там. – И Олег кивнул в сторону крематория.
Женя настороженно взглянул на него и тут же снова обратился ко мне:
– Отойдем на пять минут. Мне нужно кое-что тебе передать.
Я осторожно высвободилась из объятий Олега – к этому времени он уже явно меня обнимал. Женя протянул мне руку, и я вложила пальцы в его раскрытую ладонь. Так, взявшись за руки, будто школьники, мы отошли в сторону. Я чувствовала, что на нас смотрят. Особенно остро я ощущала один взгляд. Там, у ограды, стояла Ксения. Я посмотрела на нее. В ее глазах был вопpoc – и недоверие. Наверное, теперь все мои обещания показались ей лживыми. Она отвернулась.
– Куда ты меня ведешь? – спросила я, когда поняла, что мы выходим за ворота, на дорогу.
Он крепче сжал мои пальцы и. повел дальше – мимо машин и автобусов, ожидающих окончания церемонии. Где-то во главе колонны остановился и свернулся ко мне лицом. От его губ поднимались облачка пара.
– Я хочу дать тебе свой адрес. И телефон. – Он достал из кармана куртки записную книжку.
– Наконец-то рассекретился? Не думала, что это доставит мне так мало радости..
Он не слушал. Достал клочок бумаги, подложил под него книжку и принялся писать, прорывая стержнем ручки бумагу. Я следила за корявыми буквами, которые он выводил, и внезапно поняла, что он пишет левой рукой.
– Что с тобой случилось? – спросила я.
Он поднял глаза:
– Ты о чем?
– Ты снова стал левшой?
Он смотрел на меня, будто не понимая. Затем перевел взгляд на свою левую руку, в которой все еще была зажата ручка. И с глубоким вздохом выпрямился.
– Слушай, как… В самом деле! – Он изумленно разглядывал ручку. – Я и не заметил!
– Когда это случилось? – Я не смогла удержаться от улыбки – уж очень комично выглядело изумление на его лице.
– Не знаю… Черт, я не знаю! – От удивления он даже слегка заикался, чего я вообще никогда за ним не замечала. – М-мне с-столько приходится делать, ч-что я…
– Да ты еще и заика?! – Я захлопала в ладоши. – Теперь можешь поставить крест на своей карьере!
Он разом помрачнел:
– А тебе бы очень этого хотелось? – На этот раз Женя заговорил нормально. Ручку он положил в карман и протянул мне листок бумаги:
– Возьми на всякий случай. Я хочу, чтобы ты знала, где я живу.
Я прочитала адрес. Центр. Бульварное кольцо.
Ну, разумеется, могло ли быть иначе.
– В гости ты, значит, не зовешь? – спросила я. – Зачем же тогда этот адрес?
– Извини, но пока не могу…
– Не извиняйся. Я бы и не пошла. – Я спрятала листок в блокнот и положила его на место, в наружный карман сумки. – Кстати, квартиру тебе купили или ты снимаешь?
– Ни то ни другое, – смущенно признался он. – Просто уехал один человек и пустил меня пожить.
– То есть ты там за сторожа? Что-то твой продюсер пока не расщедрился!
– О чем ты говоришь? – Женя скривил губы, как будто я дала ему пожевать ломтик лимона. – Я же еще ничего не сделал!
– А чем ты вообще занимаешься? Группу набрал?
– Ну, в общих чертах…
– Кто-нибудь из тех ребят, которые были в студии двадцать девятого?
Он покачал головой:
– Нет, те не подошли.
Я хотела спросить почему. Но кажется, и сама это уже знала. Те ребята были свидетелями безобразной сцены между Женей и Иваном. А возможно (если кто-то из них задержался подольше), видели кое-что еще. Я кивнула: