– Ну ладно, желаю удачи.
– Ты позвонишь? – Он опять взял меня за руку. Мне показалось, что, в его глазах мелькнуло что-то загнанное. Я осторожно высвободила запястье:
– Не трогай меня. Я не позвоню.
– Ты обиделась?! – Его голос возбужденно зазвенел.
На нас уже оглядывался шофер одного из автобусов. Наверное, соображал, какие проблемы могут волновать двух молодых придурков вроде нас. А мы и выглядели молодыми придурками – особенно Женя, со своей новой стильной стрижкой, в необычно изящном наряде. А шофер – мрачноватый дядька в пуховике и вязаной шапочке – наверняка задавался более насущными вопросами. Он смотрел на нас с явным презрением, а может быть, с завистью.
– Я ведь обещал тебе, что мы будем вместе! – Он уже почти визжал. – Неужели нельзя подождать, совсем немножко!
– Чего ждать? – перебила я. – Я уже дождалась этих похорон, твоих угроз, я два дня подряд опаздываю на работу, не высыпаюсь, и чувствую себя полным…
Он ударил меня по лицу. Прямо по губам. Не очень сильно, так что я даже не пошатнулась. На миг все стало очень ярким – невероятно ярким, как будто экран телевизора отрегулировали с ночного мягкого режима на контрастный, дневной. Я видела черные точки его зрачков, капли тумана на обесцвеченном ежике волос, дрожащие яркие губы и пар, вырывающийся из них… До меня донесся чей-то голос – какой-то мужчина желал знать, что тут творится.
Я оглянулась. Шофер. Он подошел совсем близко и, казалось, был готов вмешаться. Женя развернулся к нему, будто собирался драться:
– Не лезьте!
– Ты что ее бьешь, козел? – Тот подошел еще ближе.
Женю трясло. Я видела – сейчас он не отдает себе отчета, что делает, а этот мужик свалит его одним взмахом руки. И схватила его за бахрому куртки.
– Стой, не связывайся! – А шоферу крикнула:
– Все в порядке, правда!
– Да я убью его! – визгливо крикнул Женя.
– Ну да, одного ты уже убил! – вырвалось у меня. Может, потому, что он всерьез собирался драться, а я испугалась. За него, разумеется.
Женя замер. Он все еще смотрел на шофера, тот – на него. Мимо прошла группка людей, возвращающихся из крематория. Знакомых там не было, и слава Богу.. Все смотрели на нас. Было ясно, что здесь происходит что-то нехорошее.
– Ты что-то сказала? – повернулся ко мне Женя.
Шофер сделал еще один шаг. И сказал, что сейчас надерет этому сопливому щенку хвост. Что Женя – наркоман, ублюдок и что он таких ненавидит и готов душить голыми руками. Но вряд ли Женя его слышал. Он смотрел на меня, его трясло, и я видела, что он совершенно беспомощен. И поэтому схватила его под руку и потащила к обочине. Мы провалились в снег, но я не остановилась, даже когда почувствовала, что ботинки насквозь промокли. Я тащила Женю к лесопосадке возле шоссе, а шофер стоял и смотрел на нас, как на ускользнувшую добычу. Женя тяжело дышал, пошатывался, но вырваться не пытался.
Я прижала его к дереву, откуда-то сверху посыпались хлопья слежавшегося мокрого снега. Он тяжело дышал, не сводя с меня взгляда. Потом закрыл глаза. Мальчик, которого приперли к стенке в школьном коридоре и, кажется, будут бить.
– Ты убил Ивана?
Я схватила его за лацканы куртки и легонько тряхнула. Женя ударился головой о ствол дерева – он даже не собирался сопротивляться. И молчал. Ужаснее всего было, что он молчал и не открывал глаз. Я тряхнула его еще раз, чувствуя, что сила уходит из пальцев и сейчас я завизжу, сяду на он и начну плакать.
– Убил его?! – Повторила я. – Да что ты молчишь, гад, отвечай!
Он приоткрыл глаза:
– Нет.
– Ты врешь!
– Я его не убивал. – Слова как-то странно искажались, а может, слух меня подводил. Я уже плакала. – Я его не трогал.
– Но ты видел, как его убили? Ты должен был видеть!
– Нет! – Он закричал так, что нас, наверно услышали возле морга. – Отпусти, ничего не был Я ничего не знаю!
Он рванулся и с легкостью освободился. А затем бросился бежать – нелепо размахивая руками проваливаясь в снег по колено. Только бежал он не к шоссе, а в глубь посадки. Я бросилась за ним Сухая ветка зацепила мои волосы, и я рванулась оставив на сучьях рыжую прядь. Снег обваливал с деревьев, засыпая мне лицо, воздуха не хватало Я видела впереди Женю – он упал коленями в су роб и стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться.
Я догнала его, прежде чем он встал, и навалилась сзади. Мы барахтались в снегу, вцепившись друг в друга, и я ощущала такую ненависть, что мне уже не было страшно. Я слышала свой голос – он твердил одно и то же;
– Ты его убил, ты убил, ты…
– О Господи… – Женя вдруг отвернул лицо и застыл, лежа на спине, глядя в серое небо между ветвей.