Я сидела рядом, задыхаясь и вытирая слезы. Помню, что, когда я бросилась его догонять, у меня в руках были вязаные перчатки. Теперь их не было. Я думала об этих дурацких перчатках и пыталась вспомнить, сколько пар я потеряла за свою жизнь. О Господи, сколько же их было, на каких дорогах они валяются и почему это так важно вспомнить… У меня появилось чувство, что я схожу с ума. Причем с поразительной скоростью.
– Я не убивал, клянусь тебе, – пробормотал он, продолжая разглядывать небо. У него на лице таял снег, но он не вытирал мутных, текущих по щеке капель. – Я пальцем его не тронул, да и не смог бы. Ты же знаешь меня, ты же понимаешь…
– Я ничего не знаю. – Я пыталась найти свою сумку. Неужели я ее тоже потеряла? В конце концов сумка обнаружилась за спиной. – Я больше не знаю тебя!
Он заплакал. Это было ужасно. Он плакал, и его лицо, которое я всегда считала красивым, морщилось, искажалось, становилось жалким и уродливым. Наверное, он сам об этом знал, потому что закрывался ладонями и пытался отвернуться. И ревел не переставая.
– Ты его убил! – повторила я. – Ты убил его, потому что он обозвал тебя дешевой шлюхой!
– Нет… – промычал он, не отнимая рук от лица…
– Что значит «нет»?! Я все знаю! Вы повздорили, он оскорбил тебя, ты его послал подальше, и он ушел! А потом он вернулся и вы его убили!
– Нет, все было не так! – взвизгнул он и сделал отчаянную попытку подняться.
Я навалилась на него сверху, прижав к сугробу, и силой заставила убрать руки от лица. Он морщился, будто его заставляли принимать горькое лекарство. Как же мне хотелось его ударить!
– А как все было?! – крикнула я. – Как все было, сукин ты сын?! Совсем голову потерял со своей карьерой, на все готов! Подожди, закончишь свой славный путь в тюрьме! «Взлет и падение Зигги Стардаста»<Зигги Стардаст – знаменитый сценический персонаж Дэвида Боуи.> – ты же мечтал об этом!
Он больше не плакал. Лежал на спине, даже не пытаясь меня сбросить, сопел и шмыгал носом, вытирал глаза. Потом сипло сказал, что замерз – куртка промокла на спине.
Я его отпустила. И сидела на снегу, глядя, как Женя поднимается, пытается отряхнуть одежду и жалко озирается по сторонам. Интересно, что он высматривает? Может быть, ждет, что кто-то придет на помощь?
– Как все было? – повторила я. – Если ты не скажешь, я прямо сейчас иду искать первого попавшегося милиционера. Звезда ты хренова!
И он заговорил. Прислонился спиной к дереву, сунул руки под мышки, пытаясь согреть закоченевшие пальцы, уставился в снег и заговорил. А я сидела возле его ног и слушала. И чувствовала себя Гердой, которая все-таки расшевелила заледеневшего Кая. Только никакой радости от этого не испытывала.
Все было не так… Иван действительно явился в студию ровно в семь часов. И пытался отговорить Женю от его намерений.
– Он все твердил, что я не добьюсь никакого успеха и пожалею, что ввязался… Твердил одно и то же, как попугай, и я уже не знал, что ему отвечать, как избавиться. Я не оскорблял его. Он начал первый, когда пришел…
– Кто? – спросила я, когда пауза затянулась. Оказывается, пришел продюсер. Все было готово к прослушиванию, в приемной ждали музыканты, которые хотели показать себя с наилучшей стороны. Аппаратуру настроили. Сварили кофе. Настроение было рабочее, просто замечательное. Все портил только Иван.
– Он ходил за мной по пятам и нудел, нудел… Не давал нам начать. В конце концов я сказал, что люди по одной мерке не кроятся, и, если он не смог добиться успеха, это еще не значит, что я тоже не смогу. Он пришел в бешенство! Да он просто сдурел!
Последние слова он произнес с неожиданной яростью. Я даже испугалась, что сейчас Женя сообразит, что я не так сильна, чтобы удержать его здесь, и попросту сбежит. А мои угрозы обратиться в милицию… Правду сказать, я говорила куда решительнее, чем могла поступить. Потом меня потрясли его слезы. Нужно было держаться, а расклеилась, В конце концов, он был мне не чужой. Пока не чужой.
– Мы наговорили друг другу гадостей, – признался Женя. – То есть в основном говорил Иван. Я просто пытался защищаться. Да, правда, он обозвал меня… Кстати!
Его глаза расширились и будто выцвели – он изумленно уставился на меня:
– А ты откуда об этом знаешь?
– Он сам мне рассказал, в машине, – отрезала я.
– Но ты же говорила, что…
– Мало ли что я говорила! Я тебе врала! Я тебя боялась!
– И он сказал тебе, что собирается вернуться в студию? – Женя пришел в страшное возбуждение.
– Да! – Это слово непросто было выпустить наружу. Мне было страшно. Но если не соврать, то придется выдать и Юлю, и Елену Викторовну. За Юлю, правда, я переживала больше.