Елена Викторовна вздохнула опять:
– Ну да, еще как! А по-твоему, Наденька, получается так: кто сделал предложение Ивану, тот его и убил.
– Во всяком случае, заставил туда вернуться, – зло откликнулась я.
– Ты права, – неожиданно покладисто признала она. – Но тебе ведь намного легче узнать, кто это был. Он ездил на дачу к Ивану, значит, об этом знает кто-то из его друзей. А ты ведь с ними общаешься.
– Но вы же сами запретили мне что-то узнавать! – заорала я.
Она дотронулась до моей руки. Я содрогнулась от этого прикосновения. Холодное, как мороженое, которое я оставила на кухонном столе. А вот об оставленном мороженом подумала с сожалением.
– Почему ты на меня так злишься? – спросила она, не убирая руки. Смотрела Елена Викторовна по-прежнему только на дорогу. Мы давно уже были в центре и сейчас ехали по Садовому кольцу. – Должна же быть какая-то причина?
– Наверное, – я осторожно убрала руку и немного отодвинулась от нее, – причина такая – я больше не хочу во все это ввязываться.
Несколько минут мы молчали. Я вдруг смутно стала припоминать адрес, нацарапанный мне Женей. Кажется, мы были уже близки к цели. Елена Викторовна крутнула руль и остановила машину у невысокой кирпичной стены, наверное сохранившейся еще с прошлого века. За стеной смутно угадывался сад.
– Приехали, – сказала она. – Прежде чем мы поднимемся, я хочу тебе кое-что сказать. Сегодня я пришла на работу позже обычного. После полудня. Ну и как ты можешь догадаться, сразу взглянула на те пятна. Я взяла с собой специальный нож, для резки покрытия. У меня остался после собственного ремонта. Я хотела вырезать фрагмент ковра и сохранить его. До лучших времен, а может, до худших. Во всяком случае, будет что показать экспертам.
Я повернулась к ней. В этот миг я забыла про все свои подозрения.
– Пятен там не было, – спокойно продолжала она. – Я было решила, что не там ищу, но их не было нигде. Я потрогала ковер. Он был сухой. Почти. И пахло жидкостью для влажной уборки. Такой специфический запах, я его хорошо знаю.
– Значит, пятен больше нет? – переспросила я. Это известие вызвало у меня какое-то странное чувство. Словно меня обокрали.
– Нет, – подтвердила она. – Я поинтересовалась, делали ли у меня в кабинете влажную уборку. Мне ответили, что туда никто не приходил. Уборщица появляется у меня раз в две недели. И я всегда присутствую при этой процедуре. Во всяком случае, ключи от кабинета ей даю я. Свои собственные ключи. Кто убирал теперь? Уборщица, которую я нашла, начисто отрицала, что входила в мой кабинет.
Елена Викторовна достала пачку сигарет и закурила. Видимо, период самовоспитания для нее закончился. Она дымила очень жадно и вряд ли сознавала это.
– Я спросила у уборщицы, где она хранит свой моющий пылесос, – продолжала она, выпустив колечко дыма. – Пылесос оказался на месте, в чуланчике. Я его пощупала. А что тут поймешь, если корпус успел остыть. Кстати… – Еще одна затяжка. Ее глаза совсем ушли в тень, лицо стало неприятным, мертвенным. – После этого я спустилась на вахту и подробно поговорила с вахтером, который ведает запасными ключами. Наши ключи у него хранятся в отдельном ящике. Так вот, никто не брал ключей от моего кабинета. Ни сегодня, ни двадцать девятого. Он поклялся в этом и, кажется, даже не понял, почему это для меня так важно. Не знаю… – Она открыла дверцу и вышвырнула окурок на асфальт. – Я ему почему-то верю. Во всяком случае, пока.
Я сидела молча. В машину медленно вползал ночной промозглый холод, сменяя собой душноватое тепло салона. У меня сразу же замерзли колени.
– Но это все пустяки по сравнению с тем, что было потом. – Елена Викторовна повернулась ко мне. – Я побеседовала с теми людьми, которые были на прослушивании двадцать девятого. С каждым отдельно, разумеется. И всякий раз невзначай я упоминала об Иване. Не называя его имени, говоря о нем как о постороннем скандалисте. Так вот, Надя, все они утверждают, что никто скандала не устраивал. Ведь в течение часа, минимум, они видели его. Но все забыли. Все как один!
– Да как это может быть! – воскликнула я. – Он ведь там был, я точно знаю, да и вы…
– Вот именно, – отрезала она. – Это так же точно, как и то, что я всегда кладу трубку на рычаг. И знаю, что ничего на ковер не проливала. И что теперь пятна исчезли. Я не хочу, чтобы меня обвинили в маразме, и не настаивала на своем. Но хочу понять, что происходит? Надя, ты понимаешь?
– Все делают вид, что он вообще не приезжал в студию тем вечером. Они уничтожают следы. Теперь вы понимаете, что его действительно там убили?! Кто-то из них, а может, все вместе! – Я уже не чувствовала холода. По моему телу пробежала горячая волна.