– Я не нашел стремянки, не смог вкрутить остальные лампочки, – пробормотал Женя.
А если бы и нашел, все равно бы не полез, подумала я. Он боится высоты. И в этот миг мне стало его жаль. Я по-другому представляла себе его новый быт. У нас-то все было иначе.
– Вы хотели со мной поговорить? – спросил Женя, обводя комнату растерянным взглядом человека, который впервые попал в такую обстановку.
Елена Викторовна прошлась по комнате, выглянула в окно и плотно задернула цветастые занавески. То, что от времени и солнца они выцвели, пошло им на пользу – аляповатая ткань приобрела приятные пастельные тона.
– Да, и разговор неприятный. – Елена Викторовна остановилась, достала из кармана сигареты. – Женя, ты помнишь того парня, который приставал к тебе на прослушивании?
Женя вздрогнул и весь как-то подобрался. Его взгляд метнулся ко мне, потом снова остановился на Елене Викторовне.
– Там была куча народу, – наконец выдавил он из себя.
– Ну конечно. – Она курила, продолжая демонстративно разглядывать стены. Ее взгляд задержался на нелепых пластиковых часах с давно остановившимися стрелками. – Ты ведь сразу понял, о ком я говорю. Об Иване. Твоем друге.
– Он мне не друг. – Женя дернул плечом. – Мы познакомились совсем недавно и виделись всего пару раз.
– Ну хорошо, – кивнула она. – Это твое дело, кем ты его считал. Да, ты был на его похоронах?
– Конечно. – Женя оправился от вопроса, хотя по-прежнему держался скованно. – А что, не надо было? – в вопросе уже прозвучал вызов.
Я присела на край дивана. Легонько хрустнул пластиковый футляр какого-то диска. Только бы. Женя этого не услышал – он трясся над своей коллекцией. От вопросов Елены Викторовны мне стало нехорошо. Когда я заметила его после кремации, мне даже не приходил в голову вопрос: зачем, он туда пришел? Или он в самом деле невиновен, или же это была маскировка. Убийца хоронил свою жертву…
– Ну хватит, – вдруг сказала Елена Викторовна. Ее голос прозвучал очень резко. – Я задала тебе простой вопрос. Ты помнишь, что Иван был на прослушивании?
– Нет, – дерзко ответил он.
– То есть как – нет? – зло прошипела она. – Почему же я его помню?!
– А мне откуда знать? – В его голосе прорвалась сдержанная злость. – Что-то странное у нас происходит! Предположим, он там был, вам-то что? Вы его видели в первый и в последний раз. Почему вы им так интересуетесь? Что вообще…
– Ты знаешь, как он умер? – перебила она. – Знаешь эту легенду, будто он посадил в машину проститутку и наркоманку, которая его и пришила?
Он кивнул. Я видела его со спины, слава Богу! Мы будто и не говорим с ним. Я не вижу его, он – меня. Ощущение кошмара продолжалось.
– И тебе известно, что это ложь! – бросила она. – Иван умер иначе и в другом месте. В нашей студии. В моем кабинете.
Женя развел руками:
– Не знаю. Да откуда вы это взяли?.. И почему обращаетесь с этим вопросом ко мне? Если у вас есть какие-то подозрения, шли бы лучше в милицию.
– До милиции еще дойдет, – пообещала Елена Викторовна. – Я хочу знать, что творилось на студии после того, как я уехала домой.
– Я скажу о том, что знаю, – успокоившись, начал Женя. – Мы продолжали прослушивание до тех пор, пока не убедились, что ни один музыкант нас не устраивает. – И заученным тоном продолжал:
– Потом разъехались по домам. Я, например, поехал сюда.
– Иван, значит, не возвращался?
– Он и не приходил. Так что возвращаться тоже не мог. – Теперь он откровенно издевался. Я слышала, как звенит его голос. И как ни смешно, в этот миг вдруг поняла, что петь он должен прилично.
– Слушай, дорогой мой. – Елена Викторовна подошла к Жене вплотную и ткнула в лицо сигаретой – будто указкой с огненным кончиком. – Ты роешь себе глубокую яму. Это слишком глупая затея – сговориться и утверждать, что Ивана в студии не было. Его видело слишком много народу. Кто-то мог не заметить, забыть, но кто-то помнит прекрасно. Я найду ребят, которые пробовались в тот вечер, и они подтвердят…
– Ищите. – Женя снова пожал плечами.
– Очень хорошо! – обрадовалась она. – Но между прочим, есть свидетель, которого даже искать не надо.
Я не узнавала ее лица – она преобразилась и помолодела. Ярость красила ее – глаза казались большими и выразительными.
– Надя, ты можешь подтвердить, что Иван на студии был? – повернулась она ко мне.
– Да, – ответила я. – Я это скажу где угодно.
Женя стремительно обернулся. Господи, чего бы я не отдала, чтобы никогда не видеть этой кривой улыбки – маски ненависти и насмешки.
– Ты можешь подтвердить только то, что Иван подвез тебя до дома, – бросил он. – Да и то не наверное, свидетелей-то нет! А ничего другого ты не. видела. Все с чужих слов.