– Ничего подобного, – начала я, но он меня перебил:
– Надя! Ты хоть понимаешь, что тебя водят за нос? Тебе наговорили бог знает чего, а ты хочешь повесить на меня убийство?! Ты разве видела, что он был в студии? Я спрашиваю – видела?!
Он меня поймал. Я его действительно на студии не видела.
Женя почувствовал свою силу и обернулся к Елене Викторовне со своей новой, зловещей, улыбкой:
– Вообще, кто его видел, кроме вас?
Из глаз горгоны Медузы посыпались молнии, но на Женю это не произвело никакого впечатления. Он не окаменел, напротив, еще пуще разошелся. Его, казалось, подзуживал какой-то бес.
– И никто его там не видел, потому что его там и не было! Да, проезжал по переулку, мог даже подвезти тебя, Надя. Но в студии его не было! – с язвительным торжеством заявил он.
– Его жена говорит, что он там был! – вырвалось у меня. – Он туда собирался! И ты мне это говорил, сегодня, в лесу!
И тут я поняла, что бьюсь в наглухо заколоченную дверь. Он от своего не отступится!
И в этот миг у меня в голове раздался слабый, но очень отчетливый щелчок. Будто кто-то нажал кнопку диктофона. Пленка! У меня была пленка. С доказательством, что Иван собирался поехать в тот вечер в студию! На пленке был зафиксирован весь наш разговор – он диктовал мне адрес, объяснял, как добраться, просил, чтобы я непременно приехала на запись. Кассета лежала дома, в моем письменном столе. Если только я не стерла запись. Но я была уверена, что не стерла. С того дня я не брала ни одного интервью.
– Что же ты замолчала? – поинтересовался Женя. – Пытаешься придумать, что именно я тебе говорил в лесу?
– Нет, – ответила я. Все нормально. Все теперь в порядке.
Наверное, я выглядела немного странно, потому что Женя осекся и сменил свой издевательский тон на более мягкий. Он спросил, как меня угораздило раздуть такую историю со смертью Ивана? И почему меня не устроило заключение следствия?
Но я его почти не слышала. Я хотела сейчас одного – добраться домой. И взять в руки эту самую кассету-доказательство. Я взглянула на свои часы.
Они все еще шли – купание в мокром снегу им не повредило. Половина второго.
– В общем так, Женя, – заявила Елена Викторовна. Она все это время что-то обдумывала. – Мне очень жаль, но с этого момента я считаю тебя соучастником убийства. Если не прямым исполнителем…
– Чепуха! – небрежно бросил Женя. Он даже не оглянулся на нее. Его куда больше интересовало то, что происходит со мной. А я заторопилась и встала.
– Елена Викторовна, вы меня не отвезете? – спросила я.
– Спускайся и жди возле машины. Я буду через пять минут.
Я вышла в коридор, прошла по визгливому паркету, с трудом отперла входную дверь. Разбухшая от старости, она едва поддалась. На лестнице у меня из-под ног выскочила бурая тень и скрылась под батареей центрального отопления – крысы. Наверняка множество крыс, и когда Женя остается в этой запущенной квартире один, ему страшно. Я вдруг подумала. что теперь ему будет страшно всегда. Он не может чувствовать себя иначе. Можно встать в наглую позу, можно лгать напропалую, можно даже поверить, что ты изменился и ничего не боишься. Но на самом деле ты все равно будешь бояться. Всю жизнь.
На улице меня встретил пощечиной ледяной ветер. Я с трудом пересекла двор, остановилась в подворотне. Здесь ветер гудел, как в трубе. Скорей выйти в переулок, там наверняка нет такого сквозняка. Но захотелось в последний раз увидеть окна его квартиры. Дело не в сентиментальности – я просто ощущала ноющую тревогу.
Вот третий этаж, вот окно той комнаты. Найти ее мне помогли цветастые занавески, освещенные изнутри неярким светом. Впрочем, светились все окна, выходящие во двор, – ведь Елена Викторовна сама зажгла свет во всех комнатах. Интересно, зачем? Хотела осмотреть квартиру? Вряд ли, ведь она не собиралась ее покупать. Вероятнее всего, хотела убедиться, что в комнатах никто не прячется. Например, тот же Роман.
В других комнатах не было занавесок. Я видела там немногое – часть стен и потолки. Возможно, в них просто не было мебели.
Свет не горел только в одном окне – в комнате рядом с той, где обитал Женя. Там, по его словам, находился склад ценных вещей. Я подумала, что скупость хозяина может обернуться для него большими убытками. В доме водились крысы, и наверняка они устраивали 1 игрища на мебели. Ключа у Жени нет, разогнать крыс он не сможет, и к приезду хозяина от мебели может ничего не остаться.
Я стояла в подворотне, дрожала от холода и время от времени делала безуспешные попытки закурить. Но ветер не позволял высечь из зажигалки даже самое крохотное пламя. У меня заледенели пальцы, зато царапина под глазом больше не болела. Холод, как известно, лучшая анестезия. Елена Викторовна все не появлялась. О чем они там говорят? Наверное, ссорятся. Или что похуже. Я волновалась все больше и в конце концов решила зайти обратно в подъезд. По крайней мере, согреюсь, тут я точно заполучу воспаление легких. А значит, снова пропущу работу. Но эта мысль уже не вызвала у меня никакого страха. Наоборот, мне стало смешно. Неужели это судьба дает мне знать, что я устроилась не на то место?..