Я услышала тяжелое сопение и шуршание мешков. Потом, прижавшись к щели, увидела со спины невысокого мужчину. Он остановился у двери и два раза постучал. Волосы у него были светлые, постриженные ежиком.
Лязгнула задвижка, и дверь приоткрылась. Блондин вошел в кухню, и я услышала его приглушенный голос:
– Теперь давай быстрее, пока там никого нет.
Через минуту в дверях показался Женя. Лицо у него было обморочно-бледное, а с подбородка капала вода. Глаза мутные и будто пьяные. Под мышкой он держал конец объемистого тюка, другой конец взгромоздил себе на плечо маленький блондин. То, что они несли, было похоже на средних размеров ковер, плотно скатанный в рулон. Тюк. был упакован в полинявшее голубое покрывало.
– Да спускайся ты, – прошипел блондин. – Что застрял?
– Сейчас… – промямлил Женя и стал протискиваться между мешками, Блондин последовал за ним.
Я следила за ними еще секунду, а потом потеряла из виду. Они спускались вниз по лестнице, и я слышала, как они то и дело наталкиваются на мешки. Однако никто не чертыхался, что было бы вполне естественно.
Потом внизу хлопнула дверь. Я встала и, растирая ушибленное колено, спустилась к окну на площадке. Светлая машина – какая угодно, только не синяя – стояла рядом с подъездом. Потом я увидела эту парочку. Они быстро свалили тюк на снег, блондин отпер заднюю дверцу и помог Жене затолкать его в салон. Дверцу закрыли, и еще с полминуты совещались. А потом блондин уселся за руль, а Женя вернулся к подъезду.
Дверь, ведущая на кухню, все еще оставалась открытой. Шаги Жени слышались далеко внизу. И тут я поняла, что должна воспользоваться случаем. Я не поняла толком, что они затеяли, но помнила одно – Юлиного голоса на кухне я не слышала. Я хотела знать, куда она делась, и поэтому быстро спустилась на один пролет и вбежала на кухню. Что меня побудило спрятаться, толком я не знача. Наверное, подгонял страх – противный, животный, который рождается не в голове, а в животе. Я выскочила в коридор, открыла первую попавшуюся дверь, предварительно убедившись, что это не та комната, которую занимает Женя. В тем ноте я различила только беспорядочное нагромождение мебели. Когда на кухню вернулся Женя, уже успела закрыть за собой дверь и притаиться стены.
Лязгнул металл – он набросил крюк. Потом завизжал паркет в коридоре – его шаги быстро удалялись. А затем я различила, как тяжело хлопнула дверь парадного. Несколько раз повернулся ключ в тугом замке. И все. Он тоже ушел.
Несколько минут я ждала, что он вернется. Потом поняла – не вернется, и решилась покинуть свое убежище. В любой момент я могла уйти отсюда, стоило только откинуть крюк и оставить черную дверь открытой. Наверное, Женя затем и вернулся, чтобы запереть квартиру изнутри, а потом присоединиться к своему продюсеру.
Я зажгла в коридоре свет – это было нелегко, пришлось долго шарить по стенам, нащупывая выключатель. Наконец под потолком вспыхнула мутная лампочка. Только теперь, оставшись в пустой квартире, я поняла, как она огромна. И запущена. К запаху плесени теперь примешивался другой – табачный. Женя почти не курил, так что, скорее всего, постарался продюсер.
Я прошла по коридору, открывая одну дверь за другой. Везде я включала свет, но только на минуту – осмотрев комнату, тут же гасила его. Завершив осмотр, я убедилась: в квартире я одна. И никаких следов Юли. Я вышла на кухню, постояла, оглядываясь по сторонам. В углу кучка осколков, вряд ли их замели веником, скорее просто отодвинули ногой. У меня под каблуками хрустели мелкие крошки стекла. Это были следы скандала. Но где же сама Юля? В этот миг я пожалела, что не взяла ее телефона. Позвонила бы и услышала ее голос. Спросить у Ксении? Но ведь не в такое время!
Раковина оказалась там, где и предполагалось. Я отвернула оба крана и с удовольствием вымыла руки. Ополоснула лицо, вытерлась носовым платком и посмотрела на свое отражение в маленьком зеркальце, висевшем на стене. Да уж, до бывалого бомжа я еще не дотягивала, но все предпосылки у меня уже появились. Я как могла почистила одежду и отряхнула волосы. Теперь следовало подумать, что предпринять дальше. Я не знала, надолго ли уехала эта парочка. В любом случае отсюда надо уходить поскорее. Деньги на такси у меня теперь были. Доеду до дома, приму душ, попытаюсь немного поспать. Утром с работы позвоню Ксении и узнаю Юлин телефон. Самый разумный выход, чтобы завершить эту безумную ночь.
Но что-то мешало мне просто сбросить тяжелый. крюк с петли и выйти на лестницу. Страх. Все это время, хотя мне ничего не грозило, страх меня не покидал, я нервничала. Все больше. Я вспоминала, как они уходили из квартиры. Как старались не шуметь, управляясь со своим тюком. Что они делали? Тайком выносили из квартиры хозяйские вещи? Это же абсурд, к чему им воровать, у этого Романа явно нет нужды в деньгах. В чем же дело?