Я попросила, если можно, вызвать такси. Он пообещал это сделать, как только пожелает мне смерти. Я не стала настаивать и скоро задремала. Полностью я не отключалась и краем глаза все видела, краем уха слышала. Павел иногда появлялся в комнате, брал какие-то книги, бумаги, шелестел газетой, бесконечно ее просматривая… Потом уходил, и я слышала, как на кухне коротко и резко свистит вскипевший чайник. Пару раз он спросил, хочу ли я чаю. Я не отвечала. Было так чудесно лежать, не двигаясь, не откликаясь, ни к чему больше не стремясь. Я даже перестала думать о том, что случилось ночью. Все постепенно затягивалось каким-то чудесным, тонким, звенящим туманом. Внезапно мое лицо вспыхнуло, огонь пробежал по позвоночнику, опустился к ногам… Мне захотелось раздеться, стало очень жарко и неудобно, но я была не в силах пошевелиться. И наконец с головой провалилась в алый, мерцающий сон.
Помню, кто-то брал меня за руку и тут же отпускал. Потом стало легче дышать – мне под голову подложили подушку. Я попыталась нашарить одеяло, не открывая глаз. Одеяла не было. Меня посадили, и я чувствовала, что лица касается грубая шерсть. Мой свитер стягивали через голову, а я не могла даже помочь – руки падали, будто тряпичные. С меня стянули джинсы. Холода я не ощущала – тело горело, было очень приятно избавиться от тяжелой и такой неудобной, будто чужой, одежды. Потом моих губ коснулся холодный край чашки. Я сделала глоток. Что-то кислое, как хорошо…
– И вот эту таблетку, – донесся голос. – Попробуй проглотить.
Мне в рот буквально впихнули безвкусную капсулу. Я запила ее, все так же не открывая глаз. Мне было и очень плохо и очень хорошо. Все вместе. И уже совсем не стыдно. На какой-то миг мне показалось, что рядом Женя. Страха я не чувствовала, было только какое-то удивительное спокойствие. Так, значит, я заболела. Значит, я не могу сама раздеться, у меня высокая температура, ужасно болит спина, но больше ничего, ничего. И сейчас я опять буду спать. Сколько захочется.
Потом мне показалось", что я опять сижу на лестнице. Было ужасно неудобно, ноги упираются в мешки, мне холодно, на мне ничего нет, кроме нижнего белья. Вся моя одежда пропала. Сумка тоже. Я бы встала и ушла, но куда я пойду в таком виде, в таком состоянии… Нужно бы сделать усилие…
Я его сделала и вдруг открыла глаза. Окружающая реальность меня удивила. В первый миг я не узнала ни комнаты, ни человека, которого увидела рядом с собой.
– Слушай, ты меня пугаешь, – тревожно сказал Павел. Он сидел рядом с постелью и вертел в руках градусник. Когда он успел его мне поставить? Я и не заметила.
– Сколько? – выдавила я.
– Много, – признался он. – Хорошо бы вызвать врача… У тебя нет при себе страхового полиса?
Я задумалась, потом вспомнила, что полис остался дома. Отправляясь в ночную экспедицию, я не думала, что он мне понадобится.
– Так сколько у меня? – спросила я, натягивая одеяло до подбородка.
– Тридцать девять с копейками, – нехотя ответил он. – Температура поднимается. Час назад было тридцать восемь и пять.
Я огляделась. Горел ночник, за окнами было темно. Часы найти взглядом не удалось. Я не помнила, где они.
– А который час? – спросила я.
– Половина седьмого.
– Вечера?
– Разумеется. Все того же дня. – Павел резко тряхнул градусник и уложил его в пластиковый футляр. – Хочешь пить? Есть?
Я попросила его дать мне какой-нибудь халат и вернуться. Павел выдал мне не только свой халат необъятной длины и ширины, но и чью-то полосатую розовую пижаму, причем вполне приемлемого размера. Она даже оказалась мне узковата в груди. Я переоделась, с трудом встала, как в тумане, добрела до туалета. Меня пошатывало, но было даже приятно расхаживать вот так, с высокой температурой. Я с детства любила это ощущение. Похоже на опьянение – все кажется таким странным, забавным.
Потом я умылась прохладной водой. Кожа на лице немного остыла, но через секунду опять запылала жаром. Я посмотрела в зеркало. У меня; были совершенно пьяные глаза. Волосы спутались.
Наверное, их будет невозможно расчесать. Я неожиданно решила, что, как только поправлюсь, отрежу их. Всем назло.
Павел ждал меня в коридоре. Он признался, что боится за меня, как бы я не потеряла сознания. Взял меня под руку и довел до постели. Когда я легла, у меня появилось ощущение, что я сбросила с плеч тяжелый груз. Мне стало легко и хорошо. Он стоял надо мной с тревожным, отеческим видом. Я улыбнулась:
– От меня не так просто избавиться, да? Я у вас уже целый день валяюсь…
– Можешь валяться, сколько хочешь, – сказал он. – Мне только веселее.