Но теперь все изменилось. У меня появился реальный шанс все исправить. Получить образование, заниматься любимым делом и жить в нормальной семье, где мама была счастлива и у меня появилась сестренка. А Савелия можно было и потерпеть. Пусть он морщился, как будто съел лимон, каждый раз, когда видел меня. Но этот человек мне действительно помог, не выбросил на улицу. А вот родной отец, когда ему сообщили, что я нашлась, даже не поинтересовался, как я.
Он заявил, что не поедет на опознание, после чего добавил, что, так и быть, подкинет денег на похороны. Вот так. А когда ему сказали, что я жива, разорался, что это все ложь. Он долго верещал, что я давно умерла. А потом еще заявил, что моя мама специально все выдумала, чтобы его вернуть. Вот только ему не нужна ни она, ни я. Я была нежеланным ребенком, от которого только проблемы прилетали. И я не испорчу ему его идеальную жизнь с новой женой своим появлением. Да, так и сказал.
Надо было видеть его глаза, когда он понял, что я все это время находилась рядом. Савелий специально звонил по видеосвязи, но на экране были видны только мама и он. А потом он медленно перевел камеру на меня, и отец остолбенел. Он хотел что-то еще сказать, но не успел. Савелий сбросил звонок и заблокировал телефон отца.
Мама после этого сразу бросилась ко мне и начала меня утешать. Но мне было не больно. Совсем. Я прекрасно помнила, как отец вел себя во время моих поисков. Постоянно смотрел на часы и ругался. Звонил своей любовнице и интересовался, как она себя чувствует. Не мучает ли ее токсикоз. Да-да, где-то бегал еще один мой родственник. Мальчик, имени которого я не знала. А еще я хорошо запомнила, как спустя несколько дней поисков отец послал маму и уехал, оставив ее один на один с горем.
В тот момент я была рядом. Это было мое наказание: видеть, как мучается мой самый близкий человек. А еще знать, кто меня любит по-настоящему. Никто из моих так называемых друзей не участвовал в поисках. И Стас тоже. Хотя это было неудивительно. Он находился в наркологической клинике. Но я смогла заглянуть и туда. И увидела, как он на самом деле меня любит.
Недели не прошло с моей смерти, а парень уже обжимался с новой девчонкой и употреблял то, что она ему проносила. Меня он, кстати, бросил накануне именно из-за того, что я отказалась доставлять ему всякую дрянь. Я хотела завязать, вернуться к нормальной жизни. Стас мне этого не простил. И он отомстил мне. Жестоко. Оболгал, из-за чего я погибла. Но Стаса все-таки настигла кара. Он умер от передоза прямо в клинике.
Я видела, как он корчится в агонии в своей комнате. Один. К нему так никто и не пришел на помощь. Что случилось с ним потом, я не знала. Мои наставники призвали меня и приставили к Никитке. Хотя уже потом мне намекнули, что по его кандидатуре сомнений не было ни у кого. Его отправили туда, где ему самое место. А мой настоящий убийца продолжал ходить по земле. Как мне пояснили, у него будет свое наказание. Какое? Никто не уточнил. Одно я знала точно. В городе его нет. После смерти Стаса мой убийца уехал за границу, прихватив с собой последнюю пассию парня, и больше в нашем городке не появлялся.
Вся эта история меня уже давно не трогала. После смерти я полностью пересмотрела свою жизнь. Стала относиться к людям и их страстям более философски, что ли. Когда касаешься вечности, начинаешь думать о привычных вещах по-другому, не так остро реагируешь на предательство и несправедливость. Потому что знаешь: ни одно подлое дело не останется безнаказанным. И лучше человеку получить по шапке, пока он жив. Потому что за гранью наказание увеличится стократно и может перейти в следующую жизнь.
– Ну как? Тебе нравится? – прервал мои раздумья голос мамы.
– Конечно, ей нравится! Это ведь я выбирала обои и мебель, – вскрикнула неугомонная Вика. – Ты представляешь, мама хотела покрасить стены в розовый цвет. В розовый! Фу! Как будто ты ребенок!
– Доченька, ты не права, – покачала головой мама. – Соне всегда нравился розовый цвет.