Дейнека ответил.
— Это точно? — переспросил боец.
— Точно.
— А комиссар Щербак сказал: «фарфор».
— Не надо спорить: будем говорить фаянс.
Бойцы засмеялись.
— Фаянс фаянсом, а фарфор дороже. Это вещь богатая. Помню, один писатель у нас собирал птичек из фарфора. Где какую пичужку встретит из этого материала, так и покупает. Сам бедный, туфли драные, а птичек покупает.
— Страсть, — сказал кто-то. — Иначе, болезнь такая, что ли... Только от нее не умирают, как наш комиссар, например... Это же уметь надо. Хорош был человек...
Домой пришел поздно, под проливным дождем. Долго возился в сенях с сапогами — мыл их под умывальником. Потом сел за «Илиаду». Странное дело получилось с этим греческим эпосом. Признаться, не успел до войны прочитать эту книгу. А на днях о ней вспомнил на совещании командир бригады. Он, между прочим, сказал об античном эпосе и о героизме наших людей, перед подвигом которых меркнет даже «Илиада». Он сказал об этой книге так, словно само собой разумелось, что все знают ее, читали. Но Дейнека, да, пожалуй, и сам командир бригады хорошо видели, что многие из сидевших не читали «Илиады», а некоторые даже и не слышали о ней. Но никто не дремал. Все чувствовали себя первооткрывателями.
Не читал книгу и сам Дейнека. Почему? Почему комбриг читал, а он нет? И Собольков покойный, тот наверняка читал. А Дейнека нет, не читал.
Червячок зависти опять поднял голову, пошевелил ею, но тут же смущенно спрятал. Потому что трудно было Дейнеке успеть за этим эпосом, когда сам, своими руками творил иной и, прав Беляев, не менее величественный эпос. Комсомольцы тех лет, чего скрывать, несли в руках факелы мировой революции, гневно сжигали богов и богинь и пьедесталы, на которых они восседали. «Гнев, о богиня, воспой...» Тогда решался вопрос бытия Республики. В кулацких ямах прел хлеб. Из-за угла убили селькора Малиновского. Погиб Павлик Морозов. Нэпманы разъезжали в фаэтонах, а крупье в казино кричали: «Игра сделана».
Но игра далеко еще не была сделана. Вскоре задымили Кузнецк и Магнитка. Кадры в период реконструкции решали все. Решала все техника. В деревне решался вопрос: кто — кого. В стране все решали от мала до велика. И комсомолец Дейнека тоже решал. Он учился на рабфаке, решал алгебраические задачи, потом поступил в институт народного образования, затем стал директором школы. Избрали секретарем райкома — и все хозяйство, и посевные площади, и сорняки на полях, и тракторы, которые простаивали, и олимпиады художественной самодеятельности, и механический завод с его неповоротливым директором, и прекрасные скакуны, которыми гордился район, — все это обступило, ошеломило поначалу, вопило: решай, решай, решай...
«Илиада» оставалась сама по себе, как нечто давно решенное, как свет дальней звезды, незаметной и холодноватой. Пути Дейнеки никогда не скрещивались с путями древнего грека Гомера. Тут за советской литературой никак не угонишься. Прочитал «Разгром», подоспела «Гидроцентраль». Одолел эту «гидру», захлестнули «Время, вперед!», «Поднятая целина», «Аристократы», «Человек меняет кожу»... Он читал много, но урывками, потому что приходилось ездить, совещаться, выступать на собраниях и конференциях, проводить заседания бюро, беседовать с колхозниками, вызванивать запасные части для тракторов, строить клубы, бани, амбары, стадионы, школы, изучать философию марксизма. Но все же не отставал. Старался быть, как говорится, на уровне. А «Илиаду» пропустил.
А теперь вот понадобилась она, потому что был человеком самолюбивым и жадным к знанию, нетерпимым к собственным прорешкам. Черт знает, хорошо это или плохо, когда подхлестывает тебя чужой успех, когда стремишься стать вровень с тем, кто кажется тебе побогаче духом, знаниями, опытом? Коммунистично это или самый что ни на есть пережиток, «родимое пятно» капитализма в сознании?
Эпос одолевался туговато, по страничке-две в день. Герои «Илиады» были почти современными людьми, а события чем-то напоминали нынешнюю гигантскую битву, о которой тоже будут сложены поэмы...
В дверь постучали. Наверно, Марат, ординарец, который каждый вечер пропадал в клубе на репетициях — он отлично пел казахские народные песни.
Вошел командир бригады.