Наташа вышла из землянки на свежий воздух. Порывистый ветер свистел меж сухих ветвей рощицы, в оголенных кустах.
Перед глазами стоял гневный Беляев, наказавший вчера старшину в той же роте, где сегодня звучал ее голос. Вчера он, оказывается, был здесь. И послал ее. Нет, она случайно попала именно в эту роту, но в случайном этом совпадении она усмотрела некую закономерность. Она, оказывается, помогает ему в его трудной работе.
Ей вдруг захотелось рассказать ему обо всем, что пережила сегодня в землянке, о той радости общения с людьми, которая хорошо знакома ему, но совсем не была ведома ей. Поблагодарить за то, что случилось вчера после спектакля.
Холодный воздух горячил лицо. Наташа шла белеющей в темноте дорожкой. Никого вокруг.
Глава десятая
1
К ноябрю бригада полностью «окопалась». Бойцы и командиры под руководством прорабов и десятников, прибывших по мобилизации, строили землянки с таким искусством, будто им всю жизнь только и приходилось, что строить себе подземные жилища. Поверх деревянных стропил укладывались широкие плетеные маты — их заготавливал в лесу целый батальон; поверх них настилалась земля, затем глина. Мокрую глину трамбовали и тщательно выравнивали гладилками. Стены внутри также обшивались матами. Нары строили в два яруса, выкладывали печи, сушилки для обуви и портянок, устраивали умывальники, каптерки и канцелярии.
В землянках было темновато: стекла не хватало, и окна приходилось прорезать небольшие. Было здесь и сыро, и нерадостно, но что поделаешь? Люди прибывали со всех концов страны, помещений не хватало.
Понемногу наловчившись, стали сооружать землянки по-домашнему, уютные и удобные. На помощь пришли смекалка, веселая выдумка, неистощимая изобретательность и опыт бывалых людей, чьи золотые руки все знают, все умеют. Первая землянка для начальства напоминала мягкий вагон. Искусно оплетенные зеленой тонкой лозой, словно покрытые дерматином, стены и потолок придавали землянке обжитой вид; двухъярусные нары, утепленный тамбур и умывальник создавали впечатление, что этот вагон вот-вот тронется в края более приветливые и теплые, нежели Оренбургская степь зимы 1942/43 года. Внутренние стены второй землянки для офицеров были полностью облицованы фанерой. Это уже был комфорт. Электричество осветило все помещения. В ноябре задымили трубы, и подземный городок зажил дымной и теплой жизнью, готовый во всеоружии встретить лютую оренбургскую стужу.
К празднику задул ветер. Шестого ноября ветер усилился. Над лагерем стояла сплошная пелена из песка и снега. Ветер сбивал с ног, слепил глаза, наметал горы снега.
В этот день воентехник Зайдер со своим неизменным напарником Неходой перегоняли тяжелый танк в лагерь. Танк ожидали к празднику и, несмотря на разгулявшуюся пургу, готовили ему торжественную встречу.
Если бы у Зайдера спросили, как ему вместе с помощником Неходой удалось собрать танк на ремонтном заводе, он не смог бы толком ответить. Полтора месяца самозабвенного труда, когда не замечаешь, как день сменяется ночью, как начинает сереть рассвет, когда спишь урывками под музыку скрежещущего железа и вспышки электрической сварки; полтора месяца привыкания к новым людям, метаний по цехам, уговоров, упрашиваний, угроз; недели тоски по законченным чертежам, по материалам. Ведь ничего у них не было под руками, кроме письма штаба бригады, поддержавшего инициативу полковых оружейников.
Их знали в бригаде. Потому и доверили такое, вопреки равнодушию начальника штаба. Работу мастерских боепитания, состояние оружия в части всегда ставили в пример. В замасленных комбинезонах они вечно возились то у гусеничного трактора «ЧТЗ», то у полкового мотоцикла, на котором лихо разъезжал комиссар Щербак, то у 45-миллиметровой пушки, то у тисков с зажатыми в них ружейными стволами и стволиками.
Помог завод, окрылил и округ. Оружейники получили остов разбитой, основательно помятой «тридцатьчетверки», которую уже не чаяли возвратить в боевой строй. Зайдер поглаживал холодное железо танка, не веря своим глазам. Когда же спустя много трудных дней можно было включить наконец скорость и гусеницы лязгнули, а тяжелая махина устремилась вперед, он обнял Неходу, кого-то еще стоявшего рядом, потом побежал в цехи, в партком и крепко пожал руки всем, кто помогал в трудах и хлопотах.