— Озяб я зовсим, Борис Семенович. Все це складно вы говорите. Тильки не зимовать же нам у цим танку. Надо итты, шукать шляху.
— Хорошо, Нехода, веди. Природы, я скажу тебе по совести, совсем не знаю.
Зайдер потуже завязал наушники, натянул рукавицы и вылез через люк башни. Ветер заполнил рот, уши, забил дыхание. Дышать приходилось порывисто, часто, увертываясь от сильных порывов ветра. Снег безжалостно хлестал по лицу, обжигая щеки ледяной крупой.
— Куда? — спросил Зайдер.
— Колы не ошибаюсь, за километр влево — хутор. — Нехода стал спиной к ветру.
Они пошли, утопая по колено в снегу. Мороз тысячами игл жалил лица. Впереди пробирался Нехода, за ним плелся Зайдер наедине со своими мыслями.
Он не помнил, сколько времени они шли. Нехода вдруг остановился. Зайдер пробудился от своих мыслей. Тяжело дыша, Нехода сказал:
— Щось того хутора и духу немае.
— Мы где-то здесь ехали и где-то здесь были населенные пункты. Это же глубокий тыл! Как здесь можно заблудиться? Смешно.
— Воно зовсим не смишно... А ну-ка... — Нехода прислушался.
— Что можно разобрать в таком концерте? — спросил Зайдер. — А у тебя, я должен сказать, вовсе не абсолютный слух, Нехода. — Что ты можешь слышать?
Нехода ровно ничего не слышал. Нескончаемый посвист вьюги раздавался в глухой безлюдной степи — и нигде ни огонька, ни человеческого голоса.
— Пошли, — сказал Нехода, и они снова двинулись.
Точно застывшие волны, простирались перед ними сугробы, и путники тонули в снежных ямах, снова выбирались, прислушивались и торопились к воображаемому огню, теплу.
Вдруг Нехода остановился.
— Стойте, Борис Семенович! Що це мы робымо? Кинули материальну часть, а сами дезертирувалы?
— Сегодня праздник, Нехода. Обогреемся...
— Где? Есть предложение вернуться в танк, разжечь горючее, гритысь и ждать до ранку.
Они снова тронулись. Зайдер шел весело. Он даже пытался напевать что-то себе под нос. Он не был пьян, он был просто навеселе. Сегодня праздник, на который осмелился поднять руку враг. Не выйдет! Зайдер празднует, празднует вся Россия, пусть в муках, в тоске, под свист метели и завывания вьюги, но все же празднует славный ноябрьский день.
Зайдер вытер рукавом нос и не почувствовал прикосновения.
— Нехода! — закричал он. — Я отморозил нос.
— Трить снегом, — ответил, не оборачиваясь, Нехода.
Зайдер схватил пригоршню снега и стал ожесточенно тереть кончик носа.
— Шукаю я танк, шукаю, нияк найты не могу, — упавшим голосом сказал Нехода. — Замерзать будем. А? Борис Семенович...
— Что ты говоришь? Мы же взрослые люди.
— Замерзать будем, — повторил Нехода, и по его тону Зайдер понял, что стряслась беда.
— Что случилось, Нехода? — закричал он. — Говори!
Нехода молча сел на снег. И тут же шальной ветер намел вокруг него сугроб, осыпал белыми хлопьями, как рождественского деда.
— Я зато хорошо знаю природу, — деревянным голосом сказал Нехода. — Замерзаем...
Ветер на мгновение ослабел, и только тогда Зайдер почувствовал всю силу мороза. Да, это была нелепая история, и где же она случилась! Не на фронте, а всего только в районном центре, неподалеку от знакомой МТС. И теперь они должны замерзнуть, как замерзал ямщик в песне.
«Нет, это — безумие, — подумал Зайдер. — Нехода потерял волю...» И вдруг крикнул:
— Слушай мою команду! Встать, за мной!
Нехода послушно поднялся и двинулся вслед за ним в эту гудящую метелью, слепую ночь.
Компаса не было. Небо было беззвездное. Зайдер вспомнил, что ориентироваться можно по наметам снега, но как именно — этого он не знал.
«Неуч, — выругал он себя. — Бездарный неуч. Тебе казалось, что ты все знаешь, а вот попался — и домой не дойдешь, замерзнешь, а не дойдешь. Как глупо... Только что ведь были среди людей, говорили, спорили, советовались. И поблизости где-то живут люди, в тепле, возле огня. А тут замерзай в снегу, в ледяном одиночестве».
Он поймал себя на том, что почти не движется. Он едва переставлял окоченевшие ноги и вдруг понял, что дальше не сделает ни шагу. Но едва до его сознания дошла мысль о том, что двигаться дальше нет сил, мозг заработал с удесятеренной энергией. «Что делать? Почему молчит Нехода? Неужели так необъятны Россия и этот Урал, что нет спасения? Страшно ли замерзать? Хорошо бы сейчас найти танк, забраться внутрь и, быть может, зажечь паклю! Это опасно и невозможно. Как мог предложить такое Нехода? А на ветру огонь погаснет. Сигналить? Кто увидит сигнал в такую ночь? Но что же делать? Ни минуты нельзя ждать. Где Нехода? Нехода, ты здесь? Нужно что-нибудь предпринять. Нужно дать сигнал командиру бригады — он все сделает для спасения. Как это я оплошал?.. Неужели мне нельзя поручить такого простого дела? А ведь танк ждут».