Маркус позади меня зловеще расхохотался.
Жена Сайкса помогла мне подняться и подтолкнула к доске, подвешенной к веревкам. Сопротивляться не было сил, и я подчинилась. Я свернулась калачиком, пытаясь не показывать им свой страх. Пока меня опускали в колодец, я молчала и отводила взгляд. Жена Сайкса недовольно бормотала, однако продолжала выполнять приказы мужа.
Сайкс надеялся, что вода обратит наше с Калебом запечатление вспять или просто оборвет связь между нами. Слушать мысли Маркуса было невозможно. Он хотел сотворить со мной, с Калебом и со всеми Джейкобсонами мерзкие и страшные вещи… Мне было физически больно заглядывать в его сознание, где мутным туманом клубилась дикая ненависть.
Вода коснулась края доски, и я села. Я сомневалась, что в таком состоянии удержусь на плаву, и запаниковала, однако сердце продолжало биться ровно и медленно.
Когда я очутилась по пояс в воде, ворот перестали вращать. Сайкс свесился через край.
– Через пару дней мы за тобой вернемся.
Я задохнулась от ужаса.
– Прошу вас, не оставляйте меня здесь! Мне страшно! – крикнула я.
– Так и должно быть! – заявил он и ушел.
Глава 25
Желудок сжался в комок, спазмы становились все болезненнее. Пошли уже третьи или четвертые сутки без Калеба. Неизвестно, как долго мне придется сидеть в колодце, проверяя дурацкую теорию. Что со мной сделают, если запечатление исчезнет? Можно ли обмануть Уотсонов? Почувствуют ли они разницу?
Я старалась не дрожать, потому что мышцы невыносимо болели, а плеск воды сводил с ума. Интересно, не остался ли кто за мной присматривать? Я попыталась прочесть их мысли, но тщетно. Дозваться до Калеба тоже не удалось. Через несколько часов я так сильно стучала зубами, что заболела челюсть. Пару раз я до крови прикусила язык, и у меня возникла идея.
Я сплюнула кровь в колодезную воду и принялась ждать. Ага, как же! Никакого свечения не возникло. Обругав себя последними словами за то, что купилась на выдумки Сайкса, я поняла, что мне ужасно хочется лечь. Однако я не могла даже к стене прислониться – платформа сразу теряла устойчивость.
Наконец я сдалась и снова заплакала. В колодце я провела весь день. Ярко светило солнце, но в ледяной воде тепла не ощущалось. Стемнело. В ночи раздавался звериный вой, уханье сов и щебет птиц, треск сучьев, стрекотание кузнечиков. Все эти звуки ужасно пугали. Спать я не могла, потому что лечь не получалось. Глаза слипались, я опускала голову на колени и с громким плеском падала в воду. Я совершенно окоченела и оставила всякую надежду поспать.
Утром солнце снова начало свой путь по небу. При свете дня я разглядела, что стенки колодца неровные. Я встала, держась за веревку, и попыталась найти точку опоры. Ногу-то я поставила, однако заросшие скользкими водорослями кирпичи не давали подняться выше чем на шаг. Во время очередной попытки я поскользнулась и ободрала руку об острые камни.
Кровь опять закапала в воду. Сначала я чего-то ждала, потом скривилась. Глупо верить безумцам! Я снова принялась кричать, потом попыталась связаться с Калебом. От усталости я плохо соображала.
В сумерках сверху послышались голоса. Я отчаянно надеялась, что меня отыскали Джейкобсоны, однако над колодцем склонился ухмыляющийся Маркус.
– Еще не сдохла?
Я тяжело опустилась на доску, и она поехала вверх. Мне захотелось заорать от бессилия. Два дня! Меня продержали в колодце целых два дня! Вода осталась внизу, и я надеялась, что на теплом воздухе мне станет легче, но сделалось только хуже. Кожа горела, тело бил озноб. Уотсоны крутили ворот рывками, доска постоянно колотилась о стенки. Меня так сильно трясло, что кости стучали. Я кричала, плакала, звала Калеба. В груди щемило.
Наконец я скатилась с доски, больно ударившись о землю. Я дрожала от холода и никак не могла отдышаться. Жены Сайкса среди собравшихся не было. Рядом с колодцем стояли Маркус, его дядя и еще три Уотсона. Я не могла понять, как же они помогут мне без ожогов, но по их лицам догадалась, что это никого больше не волнует.
Маркус злобно ощерился, схватил меня за руку и поднял, но тут же отпрянул, шипя от боли.
– Все равно жжется!