– Ничего не снилось?
– Не-а! Ничегошеньки!
– Я не хотел забрать все твои сны, только плохие, – нежно сказал Калеб, взял меня за руки и помог встать.
– Все равно я их не запоминаю.
Я чувствовала себя исключительно бодрой и отдохнувшей. Тело едва не пело от удовольствия. И все благодаря Калебу! Физический контакт длился несколько часов, мы успокаивали друг друга и помогали снять напряжение. Для меня очень полезно спать рядом с ним.
Питер был прав: решить нашу проблему непросто. Отец такое устроит! Понятия не имею, как все наладится, но я надеялась, что мы обязательно придумаем.
– Умираю от голода! – воскликнула я и улыбнулась Калебу. – Пошли! Быстрей веди меня на кухню!
Он рассмеялся.
– В столовую. Идем за мной.
По пути я держала его за руку и даже положила ему голову на плечо. Калеб светился от счастья. Он не станет меня подталкивать, просто очень хочет, чтобы наши отношения развивались. Чтобы мы были счастливы друг с другом, чтобы нам было легко и приятно вместе. Я сама должна задавать темп. Калеб рад, что я к нему все больше привыкаю.
Я чувствовала себя странно, и в то же время знала, что я на своем месте. Может, дело в хорошем сне, но сейчас мне с Калебом было уютно и спокойно как никогда.
Глава 12
– Очень вкусно, Рэйчел! Большое спасибо, – поблагодарила я и положила себе еще картофельного пюре.
Столовая была роскошная! Стены бледно-желтые, напольная плитка зеленая, в центре огромный дубовый стол, за которым свободно поместится человек десять. Мы расположились на одном конце.
– Рада, что тебе понравилось. Это одно из любимых блюд Калеба.
– Как же я проголодалась! – удивилась я.
– Последствия эхо-сна, – объяснил Питер, вытирая губы белой льняной салфеткой, и откинулся на спинку стула. – Он лишает тебя энергии, ты испытываешь не только усталость, но и сильный голод. Приедешь домой – выпей апельсинового сока или прими витамины.
– И все из-за парня, который проник в мой сон?!
– Боюсь, что да. К сожалению, с нами иногда случаются подобные неприятности.
Я кивнула и в изнеможении откинулась назад. Как же я объелась! Вот бы сейчас обратно в кровать вместе с Калебом… Но уже поздно, скоро совсем стемнеет. Злить отца ни к чему, значит, нужно ехать домой.
Я посмотрела на Калеба. Он внимательно за мной наблюдал. Когда понял, что попался, то широко улыбнулся, и ямочка на щеке стала заметнее. Он усмехнулся, я тоже. И не покраснела! Какое достижение!
Он облокотился о стол.
– Готова ехать?
– Да.
Я снова поблагодарила его родителей за ужин. Питер сказал, что найдет способ защиты от эхо-сна, и велел не тревожиться. Он крепко меня обнял и передал Рэйчел, которая сделала то же самое.
– Береги себя, милая!
Я кивнула, и мы медленно пошли к мотоциклу. Я собралась надеть шлем, но Калеб меня остановил.
– Если хочешь, поедем на машине.
– Хм… Как скажешь.
– Больше нравится на байке? – понимающе улыбнулся Калеб.
– Ага! – призналась я.
Он рассмеялся и помог мне застегнуть шлем.
– С каждым днем ты все лучше и лучше!
Я покачала головой, набросила куртку и взобралась на мотоцикл.
– Хочешь повести? – неожиданно спросил Калеб.
– Э-э, как-нибудь в другой раз. А то буду волноваться, что мы опоздаем, и совсем разнервничаюсь.
– Ладно, – развеселился он, – попробуешь в следующий раз.
Мы выехали из гаража, потом из ворот и направились в сторону моего дома.
– Послушай, если дядя тебе не помогал, то как же ты научился играть на всех этих инструментах?
– Ну, он хотел мне помочь, но я решил обойтись сам. Сначала брал уроки фортепиано, лет с шести. Потом дедушка научил меня играть на гитаре, а остальное я освоил сам.
– Ты про дедушку, на которого так похож?
– Да. Его звали Рэймонд. Он умер четыре года назад.
– Как это произошло?
– Неизвестно. По-моему, все дело в возрасте. Как правило, запечатленные лечат друг друга, поэтому мы живем очень долго. Мы никогда не ходим по врачам, разве что маленьких детей водим. Мы исцеляем любые недуги, сами того не замечая. Дедушка Рэймонд однажды лег спать и не проснулся. Понимаешь, ему было восемьдесят пять лет, но это совсем не предел. Обычно мы чувствуем приближение смерти, однако с ним было иначе…
В мыслях Калеба я прочла, что запечатленные умирают одновременно либо вскоре после смерти своей половинки. То, что бабушка пережила мужа на столько лет, – случай небывалый. Калебу до сих пор больно вспоминать, как сильно страдала бабушка. Долгие месяцы она была безутешна и безучастна ко всему. Мне захотелось пожать ему руку и унять его боль, но было не дотянуться, поэтому я подняла его рубашку и коснулась обнаженной кожи.