Питер откашлялся.
– Доброе утро! Надеюсь, вы оба выспались. Мэгги, бабушка давно ждет, чтобы помочь тебе с ожогами, как только ты тут закончишь…
– Пап! – простонал Калеб.
Питер усмехнулся, велел мне написать отцу сообщение, и вышел, прикрыв за собой дверь.
– В этом доме слишком много народу, – пробормотал Калеб, отбросил одеяло и помог мне подняться.
Я хихикнула и написала папе короткую эсэмэску: «Ушла рано. Увидимся вечером. Люблю!»
Мать Кайла где-то раздобыла для меня одежду и повесила в изголовье. Я оглядела комнату: шкафа с дверцами там не было, и я решила не строить из себя мисс Скромность. Все-таки Калеб – мой нареченный, к тому же вчера он сам меня переодевал и наверняка увидел все, что хотел.
Я сняла боксеры и, прикрывшись длинной футболкой, спокойно натянула джинсы. Оглянувшись, я поймала выразительный взгляд Калеба, судорожно пытавшегося справиться со своей тенниской, и покраснела как мак. Потом слегка улыбнулась, закусила губу и, повернувшись спиной к Калебу, сняла футболку через голову и украдкой взглянула на него. Калеб едва не грохнулся в обморок, поэтому я поскорее надела блузку.
– Это нечестно, – пожурил Калеб.
– Неужели? – с невинным видом воскликнула я.
– Совсем нечестно! – простонал Калеб, притворно разозлившись. Он нежно поцеловал меня в губы, взял за руку и вывел вон из комнаты. – Пора спасаться, пока я не растерял остатки благоразумия.
Я лукаво покачала головой.
– Должен тебя предупредить, – заявил Калеб на лестнице. – Знаю, как ты не любишь скопления народа, так вот, внизу целая толпа! И все будут суетиться и тетешкаться с тобой весь день, а может, и дольше. – Я едва не расхохоталась. Кто сейчас говорит «тетешкаться»? – Если устанешь, скажи только слово, и я…
– Калеб, ничего страшного. Твоя семья такая славная!
– Наша семья, – поправил он, и я улыбнулась.
– Обо мне не беспокойся. Я в них уже почти влюбилась! – Я сблизила большой и указательный пальцы. – Еще вот столечко осталось – и все!
Калеб спустился на ступеньку ниже, и наши головы оказались на одном уровне.
– Ты просто чудо! – воскликнул он, поднял наши сплетенные руки и поцеловал кончики моих пальцев.
Мы спустились с лестницы и вошли в кухню, полную внимательных, встревоженных и утомленных ожиданием глаз, которые смотрели только на меня.
Глава 17
– Пойдем, моя красавица! Надо поскорее с этим покончить, – воскликнула бабушка, едва я появилась в дверях.
Я оглядела забитую народом кухню. Некоторые были мне знакомы, других я видела впервые. При нашем появлении раздались смешки и шепот.
– Бабушка! – запротестовала мать Кайла, и я поняла, что нужно срочно выучить все имена. – Пусть она сначала позавтракает. Я сварила кофе и испекла медовые плюшки. Калеб сказал, что Мэгги их обожает.
– Вряд ли Мэгги хочет и дальше носить на лице такое украшение. Пойдем! – Она потащила меня в соседнюю комнату. Рука у бабушки была мягкая и прохладная, но при этом очень сильная. – Калеб и Питер, вы тоже. Процедура предстоит не из приятных.
Я испуганно ахнула, не зная, что и думать. Бабушка приказала мне лечь на кушетку, устроила под головой подушку и велела Калебу сесть в изголовье.
– Будет больно? – спросила я. – В первый раз все прошло нормально.
– Боюсь, придется потерпеть.
Калеб внимательно взглянул на бабушку. Похоже, подобного он не ожидал.
– Что ты имеешь в виду? – раздраженно спросил он.
– Увы, дорогуша, это совсем другое дело! В тот раз намерения Маркуса тоже были недобрые, однако теперь это дикая злоба и ложь. Когда я буду убирать отметины, Мэгги придется пережить заново каждый удар.
– Не надо! – Он поднялся и схватил меня за руку, чтобы увести. – Не будем ничего делать!
– Придется. – Бабушка удержала Калеба, положив руку ему на плечо. – Пока мы не уберем отметины, Мэгги не сможет восстановиться. К тому же вряд ли она захочет разгуливать с этими отпечатками по всему телу.
– Не захочу, – тихо ответила я.
– Я не знал, что тебе будет больно! – пробормотал Калеб, уселся на пол рядом со мной и убрал мне волосы со лба. – Не обязательно этим сегодня заниматься. Тебе и так многое пришлось пережить.
– С этим надо поскорее закончить. Я выдержу.