«Как папа? А Бекки?»
«Тебя нет уже полтора дня, – неуверенно сообщил Калеб. – Мне пришлось… отцу. Позвонил… копам. Тебя ищут… найти тебя. Но у них не выйдет. Есть… похуже. Я… за твоим отцом. С ним все в порядке. Как ты, Мэгги?»
«В норме. Только очень больно».
«Мне тоже! Прости, детка…»
«Ты не виноват!»
«Они… подстроили. Следили… выкрасть тебя».
«Знаю».
«Не пропадай! Останься со мной!»
Я почувствовала, что связь исчезает. Перед глазами все поплыло, навалилась усталость.
«Прости! Меня чем-то накачали. В сон клонит».
«Я найду тебя… Обещаю! Люблю тебя, Мэгги… Я знаю, что тебе страшно, но ты не бойся! Люблю тебя!»
«И я тебя люблю! Прости, что не сказала раньше».
«И ты меня прости!»
Калеб исчез. Жуткую боль не уменьшило даже признание в любви. Пока мы разговаривали, мне стало чуточку легче, однако едва связь прервалась, меня будто ледяной водой окатили! Вдали от Калеба было ужасно холодно и больно. Я верила, что он и за моим отцом присмотрит, и никогда не перестанет меня искать, хотя бесплодные поиски и жизнь в муках казались гораздо хуже смерти.
Чуть позже я проснулась с невыносимой головной болью. Меня тошнило, по спине и ногам бежали судороги, от которых сводило пальцы. Я свесилась с койки, но желудок был пуст – мне не давали ни еды, ни питья. Я откинулась на подушки и попыталась перевести дух.
Господи, и как бабушка Калеба это выдержала?
А сегодня всего лишь второй день… Тело сотрясали судороги, совладать с которыми я не могла. Скрипнула дверь.
– Еще не сдохла? – с ухмылкой спросил Маркус.
– Пошел вон! – велел его дядя, который сидел в углу на стуле и наблюдал за мной.
Парень хлопнул дверью, оставив нас наедине.
– В следующий раз, когда останешься одна, не забудь одеться. Марла тебе вещи принесла.
Я опустила глаза и увидела свои босые ноги, запутавшиеся в простыне. Я быстро их поджала и бросила на него яростный взгляд, но в своем жалком состоянии вряд ли напугала моего мучителя. Он был красив, и это особенно раздражало. Глаза и волосы темные, на вид лет сорок пять. Будь он персонажем из «Гарри Поттера», наверняка преподавал бы в Слизерине.
– Что вы здесь делаете?
– Смотрю, как ты спишь. Смотрю, как тебя ломает. Изучаю тебя.
Я чувствовала, что моя смерть стоит буквально на пороге, однако не сводила с него глаз. Мне было крайне неуютно находиться с ним в одной комнате, особенно без одежды.
– Значит, это вы влезли в мои сны?
– Да. Мэгги, ты особенная.
– Почему все постоянно это повторяют? – пробормотала я. – Нет во мне ничего такого!
Он рассмеялся, откинулся на спинку стула и скрестил ноги.
– Спорь хоть до вечера, но ты особенная. То же самое и с Калебом, – проворчал он, – хотя мне и тяжело это признать. Не зря запечатление случилось именно с вами. Вы бы наверняка обрели исключительные способности. Впрочем, теперь это вам не грозит. – Он вздохнул и облокотился на колени. – Мне вовсе не улыбается так с тобой поступать, однако как глава клана я должен все это прекратить! Ради своего клана.
– Ваша глупая вражда меня не касается! Калеб тогда даже не родился! Мы встретились на перекрестке и ничего не могли поделать! Мы не выбирали свою судьбу, это она выбрала нас.
– Да! Вот именно! – выкрикнул он и резко поднялся со стула. – Почему ты? Почему он? Из всех кланов выбор снова пал на Джейкобсонов! Силы Вселенной, контролирующие жизни Асов и их запечатления, всегда благоволят к Джейкобсонам! Почему опять повезло им? В остальных кланах полно желающих, которые ждут встречи со своими половинками и жаждут получить способности!
Я покачала головой и закрыла глаза. Такого ни в чем не убедишь. Он же сумасшедший!
– Уходите. Я хочу одеться. Хватит смотреть, как я плачу от боли, которую причинили мне вы!
– Я же говорил, мне и самому не нравится так с тобой поступать.
– Но вы же продолжаете меня мучить! А ведь я вам ничего плохого не сделала! И вы еще удивляетесь, почему Бог одаряет другие кланы вместо вашего?! Как можно так обращаться с людьми! Убирайтесь!
– Я знаю, каково тебе сейчас…
– Откуда вам знать?! Вы хоть когда-нибудь разлучались со своей нареченной?
Он помолчал, чуть смутившись.
– Нет.
– Тогда вы понятия не имеете, каково это! Убирайтесь! – повторила я.
По щекам покатились жгучие слезы. Я плакала не только от боли, хотя ее хватало. Я злилась и чувствовала себя совершенно беспомощной. Мне было ужасно жаль Калеба, который испытывал то же самое, если не больше.