Старуха сгибалась буквой «г» под тяжестью чудовищного горба, который вздыбливал и топорщил ее черное одеяние. Седые длинные пряди спадали до самой земли и волочились по асфальту, собирая пыль. Она подходила к стеклу с расставленными и согнутыми в локтях руками, растопырив когтистые пальцы, словно двуногая хищница, почувствовавшая близость новорожденных младенцев, чью кровь она жаждала выпить до последней капли.
Но больше всего нас пугала не ее стойка, не жутко длинные пальцы с грибковыми ногтями, больше похожими на клешни, не зловещая щербатая улыбка с мертвенно синими губами, не грубо осевшие надбровные дуги, а глаза – небесно-голубого цвета без зрачков и радужных оболочек. От холодных зенок веяло замогильным ужасом. Эти глаза питались человеческими страданиями. Они пронзали нас до самых сердец. Я поймал себя на том, что хочу сейчас оказаться где-нибудь подальше, но бежать особо было некуда , поэтому моя рука лишь сжала крепче рукоять ножа.
- Вот, – Саня дрожащими руками поставил на стол двухлитровую пластиковую банку с солью.
Ольга открыла крышку, зачерпнула соли в ладонь и давай натирать себе щеки, лоб и шею.
- Натрите лицо и руки – бросила она нам, показывая, как надо делать – Только не используйте все.
Пока мы втирали соль в физиономии (а делали мы это довольно бодро, считая, что средство поможет), старое рыло с той стороны уперлось в витражную стену. Огромные старческие ладони величиной с бейсбольные перчатки упали на стекло плашмя, а жуткие голубые глаза приблизились так близко, что Снежанка и Юля вскрикнули и обняли друг дружку, будто это им поможет.
Я не мог отвести взора от черной треугольной дыры на морщинистом лице. Оттуда выбирались крошечные личинки, они ползли по верхней губе, по щекам, пытаясь удрать, но старуха открывала рот и слизывала их жабьим трупно-синим языком.
Ведьма обвела всех проникающим взглядом, а после демонстративно дохнула , покрывая стекло могильными испарениями. И тут ее длинный палец давай водить по запотевшему пятну. Она начертила букву «М», затем «О», а закончила «И».
- Хрена с два мы твои! –гаркнула Ольга и от ее крика мы все вздрогнули.
Слова попали в старуху, голубые зенки гневно сузились и неожиданно горб сверху раскрылся на две половины, выпуская наружу жуткое подобие серого хобота в отвратительной подкожной слизи. Этот органический шланг поднялся над седой гривой на пару метров, а после, выгнувшись коброй, как вдарит по витрине раздвоенными ноздрями, отчего трещины по стеклу сильнее разошлись.
- Мама! - Юля от страха нож уронила.
Ведьма же давай нюхать кончиком хобота трещинки, будто ищет лазейку, куда сможет пролезть. Она подошла к делу обстоятельно. Старые ладони отлеплялись и снова прилеплялись, пока карга водила ноздрями по стеклу, покрывая его гнилостным дыханием, сначала вправо, а затем влево.
От кошмара за окном даже Ольга дар речи потеряла и тоже отступила с нами дальше, к кофейной стойке. Уперлись мы в нее рядком и стоим, шары на лоб лезут от ужаса. Вот-вот проломит стекло старая, а дальше уже начнется мясорубка….
- Что она делает? – пересохшим ртом спросила Юля.
- Ищет нас по запаху, - ответила Ольга. – Они плохо видят.
Вдруг старуха замерла, отступила на шаг и как и взмоет вверх, пятки только сверкнули. Мы тут же слышим, как она тяжело на крышу опустилась и давай громыхать по жестяному настилу туда-сюда.
- А теперь что? – подала дрожащий голос Снежанка, а мы все глаз с потолка не спускали, смотрели туда, откуда шаги доносились.
- Ищет вход! – вдруг ожило лицо Ольги – Норная ведьма не может войти, если двери закрыты или если ее не пригласят. Она ищет лаз. Что там на крыше?
Это она уже к Сане обратилась.
- Там небольшая мансарда. Вход через наружную лестницу. Но он точно закрыт на ключ. Хозяин там всякий строительный хлам хранит.
- Там есть окошко – внезапно вспомнила Юля и бросила на Ольгу умаляющий взгляд. - Я не помню закрыто ли оно…..
- Господи…. – захныкала Снежанка, шмыгая мокрым носом – Хотела же сегодня в клуб пойти!! Зачем я поперлась в долбанное кафе!