ется
очертание тела. То
что под простыней
труп, у
Сьюзен
не
т ни малейшего сомнения
, к тому же ноги мертвеца обнажены. Бирка на пальце ноги
подсказывает
, что это тело
Патриции
Лашанс - девушки, чье вскрытие она проводила на экзаменах. И хотя вскрытие Лашанс уже было произведено
и
Сьюзен
получило "отлично" за него, сон ди
ктует
свои правила.
В ее руках вновь
скальпель, чье лезвие холодно
блестит
в лунном свете, что просачивается
сквозь слуховое окно аудитории. Она
ступает
по деревянному полу к каталке
и
простыня сама собой
сползает вниз, выставляя на
показ обнаженное тело молодой деву
шки, которой навсегда предстоит
остаться двадцатичетырехлетней.
Сьюзен
становится страшно, но она приближается к каталке, зная, что если не произвести вскрытие, то ей никогда не стать настоящим врачом. Она подносит р
уку со скальпелем к бледной коже
трупа
и
медленно опускает ее, но прежде чем лезвие прикасается к такому же холодному, как и оно само, телу, девушка открывает глаза. И
Сьюзен
становится видно
, что один ее глаз нормален - черный зрачок с синей радужкой, но другой - с кр
асным белком и огромным зрачком, уставлен в
другую
сторону
от нормального глаза
.
Рот девушки открывается в молчаливом крике, обнажая волчьи зубы.
И прежде чем
Сьюзен
удается спастись бегством,
Патриция
Лашанс хватает ее за запястье
и
холод, кажется, расползается по всей ее руке. Она пытается закричать, позвать на помощь, но ничего не получается. И когда уже другая рука мертвячки тянется к ее горлу, в попытке задушить, кто-то разрывает хватку
и
Сьюзен
оказывается свободной. Лашанс недовольно шипит, вздергивая верхнюю губу, показывая клыки, но с каталки не сходит.
Сьюзен
оборачивается, желая увидеть своего спасителя.
Перед ней стоит Тим
и
Сьюзен
становится хорошо, спокойно, безопасно...
Но Тим, вместо успокоительных слов, говорит нечто неожиданное:
- Это еще не конец. А только начало..., - и в его взгляде она читает боль и переживание.
Но все это ерунда, главное он рядом, главное он теперь будет рядом всегда...
10.
Тим Ашер проснулся ровно в шесть. Приняв душ, одевшись и собрав вещи (фотографию поместив в задний карман джинсов), он вышел из своего номера, в тот момент, когда из своего номера вышел и Майк Доннахью.
- Доброе утро, Майк. Как спалось?
Майк подтянулся и тут же забросил обратно на плечо скатившуюся вниз по плечу лямку своей сумки.
- Отлично. Но видел я сны и поинтереснее. Не говоря уже о пробуждениях.
- А что так? - поинтересовался Тим.
- Приятней все же проснуться утречком в объятьях красотки.
Тим усмехнулся и кивнул.
- Похоже, мы первые кто готовы, - сказал Майк, глядя на наручные часы. Затем, он в полголоса произнес, смотря в сторону одной из дверей мотеля. - Видал, во что вчера нарядилась Мелл? Готов спорить, что у Уолтера была бурная ночь и его черноволосая красавица ночевала сегодня одна.
Кулак Тима сжался, от чего ногти впились в кожу, будь они длиннее, то наверняка бы окрасились в алый цвет. Слова и выражение лица Майка, заставили Тима его возненавидеть, но он сумел справиться со своей яростью и расслабил кулаки. Ему даже удалось выдавить из себя нечто схожее на улыбку, но надолго его не хватило.
- Время ехать, - холодно сказал он, - Пора забирать наши вещи и припасы и отправляться в путь. Ты убедись, что все проснулись, а я пойду, заправлю транспорт иначе горючее закончится прежде чем мы пересечем границу Колорадо.
- Не волнуйся, - успокоил его Майк. - Я позаботился об этом. В отсеке для багажа, в самом дальнем углу есть три полные канистры с бензином. Их, думаю, будет достаточно. - После этих слов, Майк подошел к номеру Мэри и постучал ей в дверь. - Главное, чтобы по пути нам встретился хороший продовольственный магазин, в котором мы сможем купить скоропортящиеся продукты.
Дверь в номер Уолтера и Сьюзен открылась и на пороге появился Кэмпбелл в одних трусах.
- Уже пора? - спросил он, прикрывая тыльной стороной ладони зевоту.
- Как бы лень и неохота тебе бы было это слышать, но да, нам пора отправляться в путь, - весело изрек Майк. - Ночь создана для отдыха, а утро для дел. Уже утро и дела не ждут.
- Я сейчас, - уже более внятно произнес Уолтер и вновь скрылся за дверью.
Тим, не стал дожидаться пока все соберутся, а пошел вперед по веранде. Ответив на приветствие хозяина мотеля, он перешел дорогу, войдя на стоянку. Достав ключи, Тим открыл двери автобуса, закинул сумку на водительское сиденье и положил фотографию плашмя на щиток. Закрыв двери, он вновь вернулся в мотель и прямиком отправился на кухню за провизией. Спустя десять минут к нему присоединились Майк с Робертом.
- Сегодня снова будет жарко, - заметил Роберт, глядя на небо, без единого облачка, проходя пустынную дорогу. - Видимо метеослужба вновь попала впросак и дождя нам не видать.
Ему никто не ответил, не потому что небыли согласны, а потому что было и так понятно, что Роберт прав. Вскоре появился и Джим, с раздутой щекой и со слегка увеличенным в размерах ухом.
- Джим, да ты похож на чудовище Франкенштейна, - воскликнул Майк, на что Джим Роквелл скривил рот и покачал головой, словно хотел сказать: "Дурацкая шутка, Майк".
- Как себя чувствуешь? - серьезно спросил Тим.
- Терпимо, вот только челюсть болит, когда разговариваю. - Джим говорил так, словно у него за щекой был орех, от чего было мало что понятно. - Но не беспокойся, маршрут я тебе буду указывать пальцем.
Вскоре к ним присоединился и Уолтер. Девушки, как всегда, собирались по медленнее парней. Роберт из-за поврежденной руки с трудом нес коробку с минеральной водой и Уолтер, подойдя к нему, предложил свою помощь. Он успел перебежать дорогу и догнать Тима, когда никого из парней рядом не было.
- Тим! - прокричал он ему вдогонку и Тим остановился. - Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты прикрыл меня вчера перед Сьюзен и сказать...
- Да пошел ты..., - перебил его Тим. - Чего тебе не хватает, а?
- Что?... - Уолтеру показалось, что он ослышался, но гнев в глазах Тима, прекрасно сочетался с ранее сказанными им словами.
- У тебя есть прекрасная девушка, о которой можно только мечтать и которая тебя любит. Как я понял, ты даже сделал ей предложение, так что тебе не хватает?!
- Слушай! - Уолтер сунул коробку под мышку и ткнул пальцем Тиму в грудь. - Тебе какое дело до меня и до моих поступков?!