- А как же прогулка, устроенная Мелл?
- Мы можем не пойти, - Уолтер выпятил нижнюю губу и покачал головой, будто говоря: "Это проще простого". - Дождь все равно вскоре начнется и эта прогулка завершится, не успев начаться. К тому же, - он вновь улыбнулся, загадочна как Мона Лиза, - что может быть важнее нашего ребенка? - Уолтер дотянулся снова до ее губ, но на этот раз поцеловал ее более требовательно. Сьюзен же положила ладони ему на грудь и ненавязчиво оттолкнула.
- Что еще? - уже немного раздраженно спросил Уолтер.
- Не думаю, что это хорошая идея - зачатие нашего ребенка в городке, в котором произошло убийство нашего друга.
Уолтер опустил голову и прикрыл глаза и, в который раз за последний день, Сьюзен подумала о своей любви к нему. В ее сердце было место только Уолтеру и больше никому. И в эти минуты, она верила эти мыслям.
- Ты права, Сьюзен, - заговорил он почти шепотом. - То, что произошло с Джоанной дико, ужасно, трагично... Я знал ее больший промежуток времени, чем даже тебя и мне больно думать о произошедшем. Но жизнь продолжается и, как бы ни циничными тебе казались мои слова, все это происходит без нашего желания, а потому не нам суждено решать, кому жить, а кому умереть. Случись такое, что не Джоанна, а ты оказалась на ее месте, я, думаю, свихнулся от горя или умер. Но, вначале я бы разорвал в клочья своими руками убийцу. Мне страшно об этом думать, но мне легко становится на душе, когда вижу тебя перед глазами в эту минуту, чувствую твои бедра и попку на своих ногах, - на их губах заиграла улыбка и они поцеловались. - Чувствую твое горячее дыхание на своем лице, запах твоих волос и твоей кожи, который сводит меня сума. Вижу глубину твоих глаз, а в них твое незащищенное "я", забота о котором стоит в списке главных дел в моей жизни,... Конечно, я никогда не считал себя красноречивым и мои слова могут вызвать у тебя лишь смех, но...
- Помолчи, - только и попросила она, после чего накрыла своими губами его губы. Уолтер даже пошатнулся от столь сильного напора и, не став сопротивляться, опустил голову на постель, дав Сьюзен себя оседлать.
Их дыхание стало более тяжелым и прерывистым. Жар и желание окутывал их тела и Уолтер, сжал в пальцах края ее голубой маичке, на которой была написана просьба, которую он сейчас как раз и исполнял, после чего потянул их вверх. Они на миг отстранились друг от друга и Сьюзен приподняла руки, чтобы Уолтеру было легче снять маячку. Теперь она оставалась лишь в одних джинсах. Уолтер потянулся к ее небольшим (по сравнению с Мелл) грудям, обхватив их ладонями, наибольшее внимание уделяя соскам и снова слился с ней в поцелуе. Их тела взлетали и опускались, прижимались в одном порыве, от чего они казались двумя путешественниками, очутившихся в пустыне, но неожиданно для себя обнаружившие оазис с холодной водой, которой они никак не могли напиться. Уолтер рывком освободился от своей майки и прижал тельце Сьюзен к себе, млея от прикосновения ее грудей к своей широкой груди.
И тут, постучали в дверь.
Уолтер никак на это не отреагировал, но когда постучали во второй раз, Сьюзен, не без труда, отстранила его.
- Кто-то стучит, - сообщила она Уолтеру, видя в его взгляде недоумение.
- Пускай стучат. Вскоре уйдут, - и Уолтер сделал попытку опять притянуть ее к себе. Но Сьюзен перекинула ногу в сторону, приземлившись на постель, натянула маячку, после чего вскочила на ноги и подошла к двери.
На пороге стояла Мелл, с довольной улыбкой на лице. Похоже, она поняла, что пришла в самый удачный для нее момент.
- Я вам не помешала?
"Эта сука издевается!", с яростью подумал Уолтер Кэмпбелл, но не стал оглашать своего мнения.
- Я понимаю, голубки, вам хочется побыть вместе, но вы, часом, не забыли о прогулке?
В эту минуту, он был готов убить ее, но решил пожалеть Сьюзен - два убийства за один день, пожалуй, многовато...
Как только Тим Ашер закрыл за собой дверь номера 202, за окном, прикрытым прозрачно-белыми занавесками, громыхнуло. Тим хмуро взглянул в направление окна, при этом подумав, что путь назад в Бостон отрезан от них, не только милями и ненастьем, но и какими-то неведомыми могущественными силами. Неизвестно откуда взявшийся поток ветра зашевелил занавески, но Тим не стал искать в этом демонических проступков. Он подошел к окну поближе, не включая света, наблюдая как свет молний играет на белой материи занавеса.
Как и из комнаты Майка, он мог видеть за своим окном распятие. Оно не показалось ему похожим на другие виданные им ранее христианские символики, но и не было чем-то обыденным, простым скрещением обструганных бревен. Этот крест был символом, относящимся к иной религии, не христианской. Он выглядел как предметом пыток, каким он являлся во времена Великой Римской империи, на котором умирали в муках неугодные императору люди.
Тим отвернулся от окна, вслушиваясь в тишину номера. Свет он так и не стал включать. Комната была такой же, как и все другие комнаты, которые Тиму пришлось повидать не раз и прожить ни одну неделю, после тех трагических событий семилетней давность. Событий, от которых он просыпался по ночам и подолгу не мог уснуть. Единственным исключением был запах этой комнаты - осеннего дождя и скошенной травы.
Такой же запах был и в ту ночь на кладбище. Сторож всегда скашивал траву к концу лета, когда она разрасталась до определенной высоты и еще сохраняла свой первородный зеленый цвет. И этот запах можно было почувствовать особенно сильно после дождя.
Помниться, ему не нравился этот запах, но сейчас он вызывал тоску по дому, по городу детства, по матери...Он тосковал по тем местам, пусть даже он и увез оттуда с собой не только хорошие воспоминания.
- "И меня мой крест спасет, обернуться нету сил...", - процитировал он последние строчки странного стихотворения, оглядывая комнату, но при этом, не оборачиваясь обратно к окну. Он не ассоциировал распятие, стоящее на холме за его спиной, с крестом из стихотворения. Ему даже не приходило в голову связать их как-либо. Он скорее склонялся к метафорическому обороту, в котором крест символизировал нечто иное, абстрактное. Но все это, так или иначе, было связано с этим городом и с девушкой, о которой он не мог не думать. И связь эта зародилась не вчера, не месяц назад и даже не в этом тысячелетии, а еще в конце первой половины прошлого столетия, с момента появления фотографии.
Отогнав одолевающие его мысли и предположения, Тим прошел к ванной комнате. Там запах дождя и травы был также ощутим и Тим никак не мог избавиться от этого навязчивого чувства дежа-вью. Еще никогда он не замечал за собой веры в знаки судьбы, которые теперь ему виделись повсюду.
Но эту загадку он решил оставить на потом, занявшись мытьем рук.
4.
Ветер зашумел, несясь им прямо навстречу. Уолтер прижал к себе Сьюзен, пытаясь защитить ее порывов холодных потоков. Тучи клубились над ними и гром ревел как живой организм.
- И зачем я только согласилась на это? - нервно произнесла Мэри, застегивая на себе куртку Тима, которую он ей отдал при выходе из отеля. Девушка-диспетчер проводила их удивленным взглядом, стоило им сообщить ей, что они решили прогуляться перед началом дождя.
- Будьте бодрее, мисс Рирдон, - попросила ее Мелинда, шагая впереди всех. - Мы только посмотрим вблизи на эту крестовину и до начала дождя вернемся назад.
- Мы это могли бы сделать и утром.
- А до утра, что нам было делать? Ложиться в семь?
- Можно было собраться вместе в одном из номеров...
- И играть в бутылочку, - завершил за Мэри Майк.
- Идея отличная, но не думаю, что Уолтер бы согласился, чтобы его девушку кто-нибудь целовал, даже в шутку.
После сказанного, Мелл конечно перевела взгляд на единственную пару в их коллективе. И хотя из-за мрака их лица тонули в тенях, Мелл смогла разглядеть злость, которая отразилась на лице Уолтера. Сам же Уолтер не стал что-либо добавлять для полноценной картины. Он прекрасно знал, что Мелл обладала даром провокатора и единственным способом обыграть ее в этой игре была полная невозмутимость, либо молчание.