- Мари?
- Хорошо, Тим.
Выйдя из номера Мелл, Тим запер дверь. В коридоре не приходилось ждать вспышек яркого света разрядов молний, по той причине, что здесь не было окон. Где-то, по правую руку от них должен был находиться Джим. Попытки окликнуть его, скорее всего бы завершились ничем, а потому Мэри решила отыскать его на ощупь, чтобы присесть рядом с ним - это было лучше, чем стоять посреди коридора в полной темноте беззащитной и испуганной. Нечто страшное могло закрыть ей рот своей холодной ладонью и утащить в один из номеров, а ее друзья спохватятся, когда уже будет слишком поздно.
Ее пальцы наткнулись на материю майки и на тело под ней. Сжав плечо Джима, Мэри осторожно присела рядом с ним и прислонилась спиной к стене. И только она почувствовала небольшое облегчение, как другая мысль закралась в ее голову - а что если тот же самый обладатель холодной руки, за то время что они находились в номере Мелл, успел утащить куда-то Джима и сам занял его место?
Мэри вздрогнула от такой идеи и тут же отстранила свое плечо от плеча, к которому она успела прислониться. Глупо конечно было считать, что рядом с ней сидел уже не Джим, а кто-то другой. Хотя...
Мэри Рирдон прижала ладони к лицу и начала делать глубокие вдохи, стараясь ни о чем не думать.
- Держитесь подальше от двери! - это был голос Тима. - Войдя с Майком, мы прикроем дверь...
- Нет! - взмолилась Сьюзен.
- Это необходимо. В полной темноте мы очень уязвимы. Я не хочу, чтобы мы выпустили то, что все еще может там находиться. Скорее всего, она не станет нападать, а попытается проскользнуть мимо нас и тогда всем будет очень плохо. Особенно тебе, Сьюзен. Ведь она охотится именно за тобой. Ты только скажи где находиться твоя сумка и мы с Майком принесем ее в считанные секунды. Обещаю, что все будет намного безопаснее, чем тебе кажется.
- Не надо, Тим. Прошу тебя, - взмолилась вновь Сьюзен. - Нам надо всего лишь добежать до стоянки, а это не больше тридцати метров. А там уже будет навес.
- Сьюзен, - произнес он с грустью ее имя. - На улице ливень, а ты только в одной рубашке. Для того, чтобы вымокнуть с головы до пят хватит и пяти метров. Ближайшую остановку мы сможем сделать лишь спустя час, а то и больше. И все это время тебе предстоит носить минимум белья и к тому же мокрого.
- Но! - почти прокричала она. - Вы ведь будете тоже в мокрой одежде.
- Мы возьмем всю сумку, - вступился в разговор Майк. - Надеюсь у тебя там не одна пара сменой одежды. Вы с Мэри одного размера и роста, а потому вы сможете поделить одежду. А мы с Тимом закаленные. В детстве мы не упускали ни одной возможности побегать под дождем, так что нам теперь ни один ливень не страшен. Верно, друг?
- От А до Я. А теперь скажи нам где ты оставила сумку.
Небольшая пауза, после которой Сьюзен, сдавшись, произнесла:
- С левой стороны постели. Сама постель находиться также с левой стороны от двери.
- Отлично. Мэри?
- Я около Джима, Тим.
- Сьюзен присядь и ты рядом с Джимом и Мэри и...
- При опасности - бежать.
- Так точно. - В голосе Тима прозвучала улыбка.
" Боже, как же я тебя люблю". Эти слова произвольно закрались в ее голову и больше не желали ее покидать. "Я всегда тебя любила, еще до нашего уединения в номере мотеля. Еще до нашей первой встречи".
К Уолтеру она тоже испытывала чувства, не смотря на его поступок и обидные слова, но теперь она сомневалась, что это была любовь. Нечто сильное, но несравнимое с любовью.
Дверь номера 206 тихо отворилась...
13.
То что дверь не открылась, почему-то совсем не удивило Уолтера. Он этого ожидал. Неужели кто-то и на самом деле хотел, чтобы они здесь остались, причем не на одну ночь, а навсегда?..
От этих мыслей по его спине пробежал холодок, твердящий о том, что дальнейшие подобные предположения обязательно приведут к панике.
Он напряг мышцы рук и вновь потянул дверь на себя. Та не поддалась, ни на йоту. Даже не отозвалась глухим стуком, словно перед ним была не обычная дверь отеля, а бронированная дверь банковского хранилища.
- Черт! - взревел он и ударил изо всех сил кулаком по стеклу. То, лишь загудело, но не треснуло. Уолтер отошел назад и с разбега, ударил в дверь ногой.
Преграда между ним и свободой осталась невредимой.
Уолтер прорычал сквозь зубы очередное ругательство и огляделся по сторонам в поисках чего-либо тяжелого.
Его взгляд привлек камин и он, быстрым шагом, направился к нему. В подставке были щипцы и савок, а вот кочерга отсутствовала, но Уолтер не стал заострять на этом своего внимания. Он схватил металлические щипцы и вернулся обратно к двери.
Схватив их обеими руками, он представив, что держит в руках биту, которой требовалось отбить крученый мяч. Он крайне редко промахивался по мячу, когда играл за команду восточного крыла. И когда мяч соприкасался со сжимаемой им битой, то сила удара, отправляла его далеко ввысь, а иногда и за приделы поля. Так что, разбить этой штуковиной стекло не составило бы ему труда.
Размах и поворот всем корпусом. Будь на самом деле в его руках бита и попади он по мячу, то, пожалуй, поставил в эту минуту рекорд. Не мировой, но университетский - безусловно. Но в руках его были щипцы, которые с ужасным металлическим стуком ударились об стеклянную поверхность и отскочили назад, не оставив на ней даже царапины, зато сила противодействия привело к тому, что они разбили бровь и переносицу Уолтеру.
- Твою мать! - заорал Уолтер, чувствуя гудение в голове, острую боль и что-то горячее и липкое текущее ему по носу вниз. Во рту появился ржавый привкус крови. Зубы, похоже, остались целыми, хотя два верхних резца немного пошатывались. С ненавистью он отбросил в сторону щипцы и сжал ладони, которые также болели из-за не менее сильной отдачи. Хотелось выть от досады, но Уолтеру удалось успокоиться и взять себя в руки. Злость была ни к чему, она могла только навредить. Стоило успокоиться и хорошенько все обдумать. А для этого надо было присесть.
Уолтер спокойно повернулся к двери спиной и зашагал к дивану. Упав на него и запрокинув ноги на журнальный столик, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Воздух вырвался с булькающим звуком, при этом повторно испачкав его исполосованную майку кровью. Из-за сломанной перегородки было трудно дышать и он, как будущий врач, прекрасно знал, что нос стоило вправить, если он только не хотел всю свою последующую жизнь проходить с искривленным носом или прибегнуть к помощи пластического хирурга.
Он задышал глубоко и равномерно, после чего потянулся к сломанному носу. Боль тут же отдалась у него в висках, от чего Уолтер отдернул пальцы назад. Боль пульсировала, но казалась терпимой, в отличие от той, что предстояла ему испытать, а потому он не мог заставить себя это сделать. Но прежде чем его мозг попытался отговорить его от этой затей, напомнить, что врач сможет сделать это профессиональней, хотя бы потому, что у того есть в арсенале обезболивающие средства, Уолтер схватил большим и указательным пальцами свой нос и почувствовав место смещения, резко вправил его назад. Чтобы не закричать, он укусил губу и уже в который раз почувствовал на языке вкус собственной крови.
В глазах потемнело, но он выстоял, не закричал. Боль начала отступать и дышать стало гораздо легче.
Уолтер посмотрел в сторону лестницы. Правый глаз заливало кровью, а потому он мог видеть только левым. Ему совсем не хотелось, чтобы его кто-то застал в эти секунды, но там никого не было. Даже звука шагов не было слышно. Только шум дождя и звуки грома за окнами.
Находясь в холе отеля, Уолтер не мог знать, что на втором этаже отсутствовал свет. Но, случись ему узнать об этом, он бы порадовался. Не назло оставшимся наверху, а за себя, ведь тьма усложнила бы то положение, в котором он сейчас находился, которое и так было не простым.
Посмотрев по сторонам, Уолтер обратил внимание на подушку, что лежала рядом с ним. Компресс из нее был никудышный и все же это было лучше, чем его многострадальная майка. Кровь надо было остановить, так как теперешние раны, никак не хотели исцеляться самостоятельно, как это было с теми, что он получил от мясницкого ножа. Можно было заглянуть на кухню и поискать там аптечку или же мороженое мясо, но времени у него было в обрез, а потому стоило смериться с тем, что есть.