- Иди и не оглядывайся.
Мэри кивнула и, выйдя через дверь, пошла по коридору в холл. Тим закрыл дверь кухни и повернулся к Хорну, который уже стоял прямо перед ним и буравил его своими мутными, разъеденными червями глазами.
Когда он схватил Тима за горло, с его лица полностью сошла ироничная улыбка.
Добыв на кухне нож, Мелл уже было хотела вернуться в холл отеля и оценить обстановку, как услышала, что кто-то шел в ее сторону. Долго не думая, она поспешила к черному ходу. Как только она скрылась за небольшой дверью, кто-то из приезжих вместе с ней в город вошел на кухню. Вслушиваться в их разговор она не стала, а поспешила по коридору, который вывел ее в небольшую комнату, которая в свою очередь имела выход как в комнату для отдыха для персонала отеля, так и в холл отеля.
Когда она оказалась вновь в холле отеля, то увидела плачущую у двери в диспетчерскую Мэри. Она могла подкрасться к ней и всадить той нож в горло, а после разобраться и с неподвижным Роквеллом, но, увидев у ног Мэри металлический савок, решила не рисковать (ей ведь было не двадцать три, как раньше, а около шестидесяти). Лучше было подождать другого, более удачного момента, который, Мелинда не сомневалась, обязательно подвернется.
Придя к выводу, что это правильный ход, Мелл на носочках, проскочила у камина и спряталась под лестницей, сжимая в потных руках нож.
Когда Мэри прекратила рыдание и подошла к камину, а затем и пригнулась, чтобы что-то поднять с пола, Мелл решила что это ее шанс и вышла из-за своего укрытия. Но, увидев что Мэри целует Джима, она поняла, что та собирается его оставить одного, что было просто замечательно.
"Похоже, в моем рукаве вновь нашлось место для козырного туза. Роквелл будет просто легкой добычей. Помолодев еще на двадцать лет, мне будет гораздо проще справиться с кем-нибудь еще".
Когда Мэри скрылась за дверью, ведущую на кухню, Мелинда обождала еще около минуты и вышла из под лестницы, словно жуткая создание из детских кошмаров. Но не успела она сделать и пару шагов, как дверь, через которую она вошла сама ранее, открылась и в холл вошли Тим и Сьюзен.
Чертыхаясь как злая ведьма, Мелинда вернулась обратно под лестницу. Она с нарастающим раздражением слушала их разговор, но поняв, что Робертс останется с Джимом, в то время как Ашер вернется за Мэри на кухню, ее охватила эйфория, она чуть было не загоготала во весь рот от радости.
"Да, лучше просто и быть не может. Я верну себе красоту и молодость, убив эту мерзкую сучку. Это просто шикаааарно!"
Она тяжело задышала, вытерев лезвием ножа слюну, что стекала с подбородка. Похоже, Хозяин был доволен, раз сделал ей такой приятный подарок. Именно так и должно было быть. Она и Робертс и больше никого. Когда нож пробьет грудную клетку этой выскочке, пронзив сердце, она будет долго смотреть ей в глаза, смотреть как их будет обволакивает пелена, смотреть пока не погаснет их жизненный свет. А после она располосует ее милую мордашку, так чтобы хоронили Робертс только в закрытом гробу.
Мелл коротко и быстро закивала головой, обдумывая план своих действий, и глаза ее при этом горели безумными огоньками. С уголков ее губ снова поползли слюни, но теперь она их не замечала, так как полностью была увлечена своими мыслями.
Она приготовилась к атаке, крепко сжимая в руке стальной нож.
18.
Пятилетний Джим Роквелл смотрел на занятых своими делами взрослых, снующих из одного угла его родительского дома, в другой и не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Он просто стоял в центре холла и глядел на незнакомых ему людей. Он все еще не мог успокоиться от шока, причиной которого стали два жутких инцидента. Вначале григеты под его кроватью, а затем и смерть отца.
Он попытался найти спасение от страшных голосов под кроватью в комнате своего отца, который остался единственным его защитником во всем этом мрачном доме. Но вместо того, чтобы выбежать ему на встречу и попытаться успокоить, Роквелл старший продолжал лежать в своей постели, при этом его глаза были широко открыты и уставлены в потолок. Рот был распахнут в безмолвном крике, а из левой ноздри, по щеке стекала струйка крови. Все его тело было настолько напряжено, что можно было услышать глухой звук в ответ на стук, к примеру, по плечу. Джим закричал настолько сильно, насколько ему позволяли его маленькие легкие, после чего выбежал из комнаты, держа путь на улицу, при этом ему все время казалось, что за ним кто-то гонится, не отставая ни на шаг.
Он не переставал кричать, даже выбежав из дома в холодную осень, что царила за порогом. Набирал воздух в грудь и начинал заново. Соседи вызвали шерифа и врача, которые подъехали к их дому в течение двадцати минут, и все это время у Джима не прекращалась истерика.
Обследовав дом, шериф вызвал медицинскую группу, а их семейный врач, доктор Каллен, сделал Джиму укол, после которого ему стало гораздо легче.
Когда шериф и доктор спустились со второго этажа, Джим продолжал, молча стоять в центре холла и смотреть на мельтешащих кругом людей, но при этом вслушивался в разговор взрослых.
- Похоже, это аневризма, - сказал Каллен, обращаясь к шерифу Макмиллану. Доктор Каллен был единственным знакомым человеком Джиму, среди всех присутствующих в доме. Доктор стал частым гостем в их доме, с тех пор как у отца Джима начались душевные расстройства. Но Джиму он не нравился и не потому что Каллен был плохим человеком, либо плохим доктором, а просто считал, что доктора ходят в гости лишь в те дома где не все в порядке. И в каждый раз, после его ухода, Джиму казалось, что в их семейной жизни что-то изменилось, причем в худшую сторону.
- Это окончательный диагноз, док? - спросил шериф, закуривая сигарету.
Джим тут же подумал о том, что его мать наверняка бы выгнала Макмиллана за дверь, будь она сейчас жива.
- Нет, конечно. Нужно более тщательное исследование. Возможно, понадобиться и помощь штатного эксперта, для произведения аутопсии.
- А как на счет яда? Отравление могло бы привести к подобному раннему окоченению?
- Вы думаете, его отравили? - не скрывая свое удивление, спросил Каллен. - И кто, по-вашему, мог пойти на такое?
Шериф немного подождал, пока доктор сам найдет ответ на свой вопрос, после чего начал пристально изучать вазу с засохшими цветами.
Доктор Каллен резко оглянулся в сторону Джима, который стоял посредине дома как гипсовое изваяние и был таким же белым. Каллен медленно отвел взгляд от него и снова переключился на шерифа.
- Вы думаете...
- Ничего я не думаю, - нервно процедил сквозь зубы Макмиллан и затушил сигарету пальцами, после чего спрятал ее в карман форменной рубашки.
- Этого не может быть.
- А я ничего и не утверждаю....И все же, мог подействовать на него подобным образом некий яд?
- Подобным эффектом обладают некоторые из ядов, но я все же настаиваю на аневризме. Один из сосудов просто истончился и, возможно, вследствие некоторых внешних факторов он лопнул.
- Каких факторов?
- Не могу сказать, это могло быть что угодно. Но версия о разрыве подтверждает кровоизлияние в левом глазу и кровотечение из носа.
- Значит, это не было убийством?
Каллен пожал плечами.
- А вы бы хотели, чтобы это было так?
- Боже упаси, док. Просто долгие годы работы сделали из меня личность, склонную к сомнениям и подозрениям. - Шериф посмотрел на пятилетнего мальчика с прищуром, словно его беспокоил солнечный свет, даже под крышей. - А что нам делать с мальцом?
- Предоставьте это мне. Я его оформлю в местный детский дом. Дорогу сюда они прекрасно знают. Если бы не его отец, Джим уже давно был их подопечным. Администрация детдома уже хотела через суд лишить его родительских прав, но...этого уже не потребуется.
Шериф и доктор отошли в сторону, пропуская двух медиков, спускающихся вниз по лестнице, что несли носилки с телом отца Джима, накрытого белой простыней.
- Как дела, парни? - осведомился шериф.
- Справились, - ответил один из медбратьев. - Правда, нам пришлось вырезать часть из простыни, которую труп сжимал в своей руке. Не тащить ведь нам ее всю в морг, а вырвать ее мы не смогли, сколько не пытались.