— Это может быть опасно.
Сьюзен села на диван рядом с Джимом и ощупала его лоб. Жара не было, вместо этого лоб Джима был мертвецки холодным. Ощущение было не из приятных и Сьюзен поспешила убрать руку.
— Здесь нигде нет безопасных мест.
Тим согласно кивнул и, сказав «Я скоро», вновь скрылся за дверью, что вела на кухню.
Мэри Рирдон остановилась на пороге. Хотя темнота мешала разглядеть помещение, она все же не сомневалась, что здесь никого не было, об этом говорила полная тишина.
— Тим? Сьюзен? — все же позвала она с небольшой надеждой на отклик. Его и не последовало, но, тем не менее, Мэри решила войти на кухню. С вытянутыми вперед руками, она сделала три шага вперед и на последнем уткнулась во что-то твердое. Опустив руки и обследовав предмет на ощупь, она пришла к выводу, что перед ней была металлическая поверхность, — толи стол для резки овощей, толи тимпан для жарки еды.
— Ребята?! — позвала она вновь, скорее для своего собственного успокоение, чем для получение ответа. И это помогло, хотя и на очень короткое время.
Держась за металлическую поверхность, она пошла дальше. Вскоре, ей попалась раковина и она, тут же поняла, что в ее горле давно пересохло. За долгое время всех переживаний, ее мозг просто отключил каналы, отвечающие за физические повседневные человеческие потребности. Но сейчас она не могла отказать себе в возможности утолить свою жажду.
Найдя байонету, Мэри провернула ее дважды, после чего в ночной темноте кухни послышался звук журчания воды. Сложив ладони лодочкой, она подставила их под воду. Вода охладила ее на удивление горячую кожу, вернув ей немного от спокойствия. Когда ладони были подведены трижды к губам, она вновь наполнила их водой, после чего плеснула ее себе в лицо, смывая с себя пот и напряжение. Душ принятый ей почти два часа назад, теперь казался просто далеким воспоминанием.
Закрыв кран, она спросила себя, где сейчас могли быть Тим и Сьюзен. На кухне их не было, а это значило, что должен был быть и другой выход. Что если этот выход вел прямиком на улицу и теперь, они вдвоем сидели в автобусе и мчались прочь из этого города?
Мэри отогнала эту мысли — Тим и Сьюзен никогда бы так не поступили с ней, Майком и Джимом. Она была в этом уверена, не смотря на то, что они были знакомы всего лишь каких-то пару дней.
Звук захлопнувшейся двери (не той, в которую она сюда вошла, а другой) заставил Мэри вздрогнуть.
— Здесь кто-то есть? — дрожащим голосом спросила она, но ей уже в третий раз никто не ответил.
Продолжая всматриваться в темные углы кухни, Мэри заметила боковым зрением тусклый свет, словно от свечи. Свет исходил из-за приоткрытой маленькой дверце, к которой вел короткий коридор, начинающийся у окна. Свет плясал и набирал силу, говоря о том, что кто-то приближался к ней неторопливым и, судя по гулу, тяжелым шагом.
— Тим?! — позвала она в полголоса и шаги немедленно стихли. И в этой тишине, она смогла расслышать тяжелое свистящее дыхание, принадлежащее скорее не человеку, а израненному в корриде агрессивному быку. Это дыхание сильно напугало Мэри. Даже больше, чем одиночество в темном помещении.
С трудом сдерживая рыдания, Мэри присела на корточки и спряталась за металлическим столом, при этом трижды перекрестившись. Кто бы ни вошел на кухню, он не сможет ее заметить сразу, если только не предпримет желание обойти все помещение по периметру.
Шаги возобновились, но и тяжелое дыхание осталось различимым, а вскоре проскрипела и дверь, и кухню осветило дрожащим светом. Похоже, это была керосиновая лампа, либо очень большая свеча.
Мэри задержало дыхание, закрыв ладонью рот и нос.
Сначала повисло молчание, после которого пришедший произвел шуршащий звук, и по освещенной желтым светом стене поползла огромная тень. Мэри с трудом заставила посмотреть на нее — бесформенная громада, очень отдаленно напоминающая человека. В центре всего темной массы было светлое пятно или даже дыра, словно незнакомец, чья тень накрыла стену, имел сквозное ранение в груди и, скорее всего, полученное из дробовика.
Обладатель тени протяжно прохрипел и с мерзким звуком отхаркнул сгусток изо рта, который упал на пол со звонким шлепком.
— Посмотрим, что у нас тут есть, — раздался грубый голос с хрипотцой, после чего свет снова задрожал и вернулся шорох шагов.
Мэри с трудом сдерживала себя от крика, который просто рвался из ее груди вместе с рыданием. Стараясь дышать сквозь ладони как можно тише, она зажмурила глаза. Теперь она жалела, что оставила свой крестик в общине, когда сбегала в Бостон. Ей хотелось почувствовать его материальность в своих руках и прочность нити на своей шее. Она-то думала, что покинув общину, ей больше никогда не придется вспоминать ни о ней, ни о Боге. Возможно, теперь Он наказывал ее за гордыню и отречение.