До дома он добежал за пятнадцать минут, падая, поднимаясь и снова начиная бег. Его лицо, одежда и волосы были полны песка, очки разбились, но он не обращал на это внимание, он знал, что ни мать, ни отец его не станут ругать, так как все внимание будет обращено на Гордона.
Родители, как Гордона, так и его, все еще сидели за столом и о чем-то со смехом разговаривали. Он стоял и смотрел на них, не имея сил произнести ни слова. Он не знал, сколько времени прошло, когда Стен О'Доннелл заметил его, но ему казалось, что прошло не меньше шести часов. Лицо его отца исказила тревога. Он вскочил из-за стола и подбежал к сыну, тогда Роберт не выдержал и заплакал.
Еще около «шести» часом потребовалось, чтобы его успокоить, когда им это удалось, Роберт начал рассказывать. Родители Гордона были готовы пытками, если потребуется, выуживать из него информацию. Когда все прояснилось, мать Гордона потеряла сознание. Стен О'Доннелл приказал жене позаботиться о его сестре, а затем вызвать «скорую», а сам взял с собой шурина и сына, чтобы тот показал им дорогу. Роберт совсем не хотел возвращаться назад и вновь заплакал, но Стен О'Доннелл быстро привел его в чувства, сообщив о важности его помощи, и конечно закрепил свои слова парой встрясок за плечи.
Они доехали до места за полчаса, так как Роберт от шока не сразу вспомнил правильное направление. К тому времени Гордон уже был мертв, а рядом с ним ползала змея. Скорее всего, это была другая змея (а может быть и та же), но отец Гордона не стал вдаваться в подробности, а своим тяжелым сапогом со всей силы наступил ей на голову. Он кричал и топтал в ногах змею, не беспокоясь об опасности, хотя в этом и не было нужды — от тела рептилии, после многих ударов, почти ничего не осталось. Он не успокаивался еще долго, так как хвост гремучей змеи не прекращал двигаться.
Стен О'Доннелл, не обращая внимания на шурина, принялся проверять пульс мальчика. С каждой секундой его лицо становилась все более отчаянным и усталым.
«Скорая» подъехала еще через полчаса — к этому времени, отец Гордона бился в истерике, Стен его как мог, успокаивал, а Роберт — молча стоял и глядел на тело своего брата и на то, как его левая нога изменилась, превратившись в опухоль.
Следующие три дня прошли как во сне — их возвращение домой, подготовка к похоронам, сами похороны…, но он по-прежнему, в мельчайших подробностях, помнил тот день в пустыни.
С тех пор он испытывал панический страх к рептилиям и никогда не бывал в серпентариях и думать забыл о посещение индейских резерваций.
За окном просигналило такси. Роберт, не мешкая, схватил сумку и поспешил к выходу. Закрыв за собой дверь, он и представить себе не мог, что ему больше не предстоит сюда возвратиться.
Такси остановилось за тридцать метров от желтого, как и оно само, автобуса.
— Похоже, мы вновь прибыли последними, — заметила Сьюзен, глядя на стоявших у автобуса молодых людей. — Я никогда не думала, что ты настолько медлителен, Уолтер.
Уолтер Кэмпбелл криво улыбнулся, в уме думая о том, что ему следовало оставаться в душе не полчаса, а в два раза больше — гляди, тогда они бы не успели на сборы. Но все же сомневался, что Майк дал бы добро на отправление, не дождавшись его с Сьюзен.
— Удостоверение личности с тобой?
— Да, — ответил Уолтер, похлопав по кармашку сумки. — Они оба здесь.
У него было в мыслях «забыть» удостоверение, но он прекрасно понимал, что это ничего бы не решило — просто ему бы пришлось за ними возвращаться. А потому стоило смириться со всем и попытаться получать удовольствие от поездки. Он расплатился с таксистом, и они направились к дожидающимся их друзьям, при этом Уолтер старался широко улыбаться.
— Это путешествие будет интересным, — уверено заявила Сьюзен, прижавшись к руке Уолтера.
— Не сомневаюсь, — слукавил он, поправляя сумку на плече.
— Вот мы и все в сборе! — воскликнул Майк. — Мы уже думали, что вы передумали ехать.
— Разве мы могли так поступить? — сделал возмущенный вид Уолтер. — Похоже, ты меня плохо знаешь, Майк, раз так думаешь.
— Что ж, в таком случае у меня есть шанс узнать тебя получше во время этой поездки.
Прекрасная погода сделала свое дело, и парковые тропинки были полны людьми разных возрастов. То тут, то там, виделись парочки, что прогуливались по парку, держась за руки, или прогуливались родители с детьми, что увлеченно ели сладкую вату или же мороженое. Кто-то гулял один, кто-то сидел на скамейке и читал газету. Одним словом — парк был заполнен людьми — людьми, что радовались началу лета. В такие дни начинаешь понимать, как человек может заскучать по бескрайним природным просторам, засидевшись в сердце каменно-стеклянного мегаполиса.