Когда, ровно в полночь появился знахарь, его ждали все старейшины городка и четыре молодых крепких парней. Они схватили его, зачитали ему приговор и вынесли на улицу. Там, на скорую руку они соорудили виселицу, запрокинув конец веревки через ветвь старого вяза.
Последними словами знахаря было предсказание того, что жителей городка будет преследовать смерть и впредь и никому не будет суждено умереть своей смертью. С тем он и ушел в мир иной. Когда его тело прекратило извиваться над землей, его спустили вниз, а затем сожгли. И уже не впервой над городом закружил запах паленой плоти.
В 1796-ом году в этих краях поселился некий Шарль де Зетолль — француз по национальности, — со своей женой Жудит и маленькой дочкой Мари. Шарль де Зетолль был версальским дворянином и как только финансовый кризис в его стране начал принимать все большие обороты, он взял свою жену и дочь, а также все свои сбережения, нажитые честным и не честным (второго было больше) трудом и пересек атлантический океан. Это произошло в 1787-ом году, за два года до начала революции и падения Бастилии. Девять лет он прожил на восточном побережье Соединенных Штатов, затем почти за бесценок приобрел несколько гектаров пустующей земли в городке Йеллоуфилд (так ранее назывался Лайлэнд). Как муниципалитет, так и де Зетолль были рады подобной сделке, так как обе стороны считали, что в выигрыше оказались именно они. Впоследствии, данный трансферт получил название «сделкой века» (так ее нарек тогдашний руководитель города Август Бидерлин). Никто не стал рассказывать новым соседям о том, что именно на том лугу и было сожжено тело знахаря, память о котором продолжала жить в мрачных мыслях горожан. Несмотря на то, что в городе жили и люди преклонных годов, многие верили в проклятие своих предков.
К началу нового столетия, семья де Зетоллей числилась самой богатой в городке, а то и во всем штате. Шарль де Зетолль вложил свой капитал в фабрику по производству деревянных изделий — от тарелок, до спальных гарнитуров, умно инвестировав в правильное дело. Вдобавок сырье находилось у него почти под рукой — здешние леса были богатыми и не охранялись местными властями. Отходы производства, также шли в продажу как топливный материал. Конечный товар был нацелен на покупателей штата. На сам городок он ставок не делал, понимая, что разбогатеть на обеспечении нужд местных жителей было невозможно.
Спустя пять лет проживания де Зетоллей в городке их начали боготворить, хотя первые годы их сторонились. Причиной для резких перемен в настроение жителей, было их благодарность за то, что Шарль на работу брал только местных трудяг, этим помогая их семьям сводить концы с концами. Таким образом, уже в 1803-ем году, все жители города работали на него. Он открывал новые и новые места для работ. В городе появились и его текстильная фабрика, его коровники, его харчевни, его продовольственные лавки. Он даже открыл клуб, где по выходным играли музыканты на настоящих музыкальных инструментах, приглашенные им из другого штата. Таким образом, даже чиновники начали получать зарплату из его кармана.
В конце 1803-его года его особняк, на купленных им землях, был полностью завершен. Он представлял собой огромное трехэтажное здание, с многочисленными комнатами, с двумя оранжереями и четырьмя входами — на каждую часть света. А в начале нового года, Жудит родила еще одну дочь, которой дали имя Изабелла. В ее честь, Шарль воздвиг на холме, на котором возвышался и особняк, высокое трехметровое распятие, в благодарность Богу, за столь удавшуюся жизнь. Распятие и сам особняк можно было легко разглядеть в любой части городка.
В 1805-ом году хорошей жизни де Зетоллей в Йеллоуфилде пришел конец. Все началось со слухов о том, что некоторые жители начали видеть в городке ровно в полночь фигуру незнакомца в черном. Большинство очевидцев утверждали, что призрак появлялся на холме, стоя около распятия.
Спустя неделю, после появления этих слухов, старшая дочь де Зетоллей — Мари, полегла от неизвестной болезни. Ради нее, Шарль пригласил врачей из самого Вашингтона, но те оказались бессильны ей помочь. Двенадцатого марта 1805-го года Мари Эммануэль Крюшон де Зетолль безвременно ушла из жизни. Похоронили ее на том же холме, около распятия. Надгробную плиту ее отец заказал из Чикаго, на которой было выгравировано что-то на французском языке. Единственное что бы могли разобрать местные жители (при желании) это было имя девочки и года жизни и смерти: 1795–1805 гг.