Паб они нашли быстро, в конце квартала. Было восемь часов вечера и дневная жара начала сменяться с приятной прохладой сумерек. Бар был поменьше того, в котором они любили бывать в Бостоне, но все же, казался вполне опрятным. С лева от входа стоял бильярдный стол, за которым играли четыре местных жителя, одетых в клетчатые рубашки на выпуск и в синие застиранные джинсы. Каждому из них было не меньше тридцати. Четыре полупустых бокала с пива стояли на краю стола у каждой лузы. Дым от их сигарет клубился над лампой, что висела над ними, а сами они громко разговаривали и смеялись в голос. Прямо по курсу стоял за стойкой бармен лет пятидесяти и, возможно, по совместительству и хозяин бара. У самого края стойки справа, сидели двое завсегдатаев и медленно попивали напитки покрепче и смотрели телевизор какой-то баскетбольный матч, транслируемый местным кабельным ТВ.
На пятерых молодых парней вошедших в бар обратили внимание только бармен. Двое у стойки продолжили тупо глядеть в телик и пить виски, а играющие в бильярд допивали остатки пива и гоняли шары по столу. Не обращая внимания на незанятые столики, парни сели за стойку.
— Для начало пять бокалов пива и одну бутылку «Джима Бима», — сделал заказ Джим.
— Рад видеть в своем доме новые лица, — произнес бармен, без малейшей радости на лице, поворачиваясь к полке со спиртным. Выбрав нужную бутылку, он поставил ее перед парнями, а затем достал из-под стойки пять стаканов и пять бокалов.
— А знаете, что самое интересное в истории, которую я вам поведал, друзья мои? — заговорил Джим полушепотом, в то время как бармен заполнял их бокалы пивом. — То, что жители Лайлэнда, вновь водрузили на холм распятие. И спрашивается — зачем им это было нужно? То им не по душе вспоминать столь ужасную историю из своего прошлого, то они воздвигают ей памятники.
— Что только не сделаешь для привлечения туристов в свой городок, — подметил Уолтер.
— Особенно, если он самый заурядный, — подхватил Майк.
— Но, согласитесь — запротестовал Джим. — Истории о проклятие зависшим над маленьким провинциальным городком, необъяснимые убийства, распятые священники — все это звучит вполне интригующе. Иначе я бы не выбрал Лайлэнд для нашего путешествия.
Все с согласием кивнули в ответ, после чего чокнулись стаканами с виски.
В это время в мотеле, девушки проводили время в номере снимаемом Мелиндой Мерцер. Сама хозяйка, после принятой ванны, была одета в белый халатик на голое тело и носила полотенце на голове. Девушки пристроились на постели — кто на краю, кто лежа поперек, — и вели легкую беседу. Выйдя из душевой, Мелл присела рядом с Сьюзен, и они обменялись улыбками.
— О чем разговор, девчонки?
— О первой любви, — ответила Джоанна, — я как раз говорила, что впервые влюбилась в первом классе в симпатичного кудрявого мальчишку. Но он никак не отвечал на мои чувства, а только гонял с друзьями машинки по полу.
— Теперь ты мстишь всей мужской половине, — с улыбкой произнесла Мэри.
— Ты о чем?
— О Джиме. Парень явно влюблен в тебя, а ты, даже не обращаясь на него внимание.
— Ой, Мэри, — отмахнулась Джоанна. — Роквелл не тот парень, которого я бы хотела видеть рядом с собой. Да, у него есть чувства юмора и это мне в нем нравится, а в остальном — он слишком прост.
— Давайте лучше сменим тему, — предложила Мелл. — С Мэри я уже давно знакома и Джоанну хорошо знаю, а вот о тебе, Сьюзен, мы ничего не знаем…. кроме того, что ты встречаешься с моим бывшим парнем.
Похоже, удивить Сьюзен ей не удалось, потому, как та осталась полностью невозмутимой.
— Я всегда была рада познакомиться с тобой по ближе, но боялась, что…ты меня недолюбливаешь, — ответила Сьюзен, мило улыбаясь своей новой «подруге».
— Неужели Уолтер сам тебе рассказал, что мы раньше были близки? — поинтересовалась Мелл, хотя и сама прекрасно знала, что Уолтер скорее бы спрыгнул с кондоминиума, чем признался своей новой подружке в связях с наследницей многомиллионного капитала.
— Нет, я узнала об этом от старшекурсниц и если честно…, - Сьюзен замялась.
— Ну же, — приободрила ее Мелл, слегка приподняв одну бровь в неком подобии иронии. — Не стесняйся. Говори так, как оно есть.
— Они отзывались о тебе не самым лестным образом. Из их слов выходило, что ты чуть ли не самый черствый человек во всем университете, — говоря эти слова, Сьюзен с неловкостью все время поправляла пряди своих густых черных волос, что спадали ей на лицо.