— И с каких это пор, ты стала волноваться по поводу ранних подъемов, Мелл? — поинтересовалась Мэри.
— С этих самых пор.
— Пожалуй, Мелл права, — согласилась Сьюзен. — Нам рано вставать, а парни наверняка уже вернулись и возможно ищут нас.
— Ну, нас они наверняка не ищут, — протянула Мелл. — А вот Уолтер без сомнений начал о тебе беспокоиться.
Они улыбнулись друг другу словно давние подружки и улыбка с губ Мелл не исчезала, пока девушки не покинули ее номер, после чего, ее лицо радикально изменилась.
— Сука, — злобно произнесла она, глядя на уже прикрытую дверь.
— Тим, почему бы тебе не выпить, что-то более крепкое, чем это? — Майк указал на стойку, чуть правее бокала с пивом. Похоже «Джим Бим» уже начал на него действовать. — Ты нужен нам веселый и расслабленный. Я нуждаюсь в Тиме из моего детства, а не в этом парне с лицом старика. Похоже, ты совсем разучился расслабляться.
Бармен наливал им из их бутылки уже с неким отрешением, какое бывает только у очень усталого человека. Четверо местных парней продолжали играть в бильярд, но они также уже успели сменить пиво, но более крепкие напитки, от чего их голоса и смех стали громче и участились ругательные слова. Тим знал, что это могло привести к нежелательным последствиям для всех присутствующих в заведение, от чего он и не прикасался к своему стакану с виски. Вдобавок ему завтра надо было садиться за руль автобуса, в котором будут находиться девять (включая и его самого) человек.
— Нет, Майк, не забыл. Но нам завтра вставать в шесть утра и я бы не хотел садиться за руль с гудящей от похмелья головой.
— Убедительно, — кивнул Майк, и потянулся за наполненной стопкой. — Но недостаточно.
— А по мне это все чушь собачья, — настаивал на своем Уолтер. — Проклятия это термин, придуманный Голливудом, а в реальной жизни ему нет места.
— Так могут рассуждать только те, кто ни разу не встречался в своей жизни с необъяснимым, — возразил Джим. Казалось, он опьянел быстрее других.
— А ты, значит, встречался? — осведомился Уолтер, на что Джим еле заметно кивнул головой, после чего отвел глаза в сторону.
На улице уже было темно и Тим, сквозь окно бара, мог разглядеть вдали алые огни мотеля «Рэд Сэндс». В окне блеснули фары проезжающего мимо автомобиля и тут же скрылись из виду. Столики, которые были пусты, когда они пришли, теперь были заняты. Единственная официантка (симпатичная женщина средних лет) работающая в баре, несла поднос с четырьмя бокалами пива к третьему столику, за которым сидели двое мужчин, в бейсболках и с недельной щетиной на лице. Тим был готов поспорить на тысячу долларов, что они были дальнобойщиками. Один из дальнобойщиков проводил жадным взглядом стройные ножки официантки до стойки бара, а после вновь перевел взгляд на товарища, который ему о чем-то рассказывал. За вторым столиком сидела пара — она с короткой стрижкой и с довольно непривлекательным лицом, а он же, наоборот, подтянутый и симпатичный. Он говорил ей о чем-то, изредка махая руками и все чаще глядя на нее с укором. По их лицам, Тим определил, что парень говорил ей далеко не о любви.
Любовь…
Да что он сам мог знать о любви?! О чувстве, которое он никогда не испытывал. И пусть незнакомая ему девушка, смогла зародить в его душе странные теплые чувства при первой их встрече, разве можно это было назвать любовью? Тим не знал, но был уверен, что эти столь неуместно возникшие эмоции, ни к чему хорошему не могли привести. Она любила другого и понятия не имела, что стала виновницей его внутреннего переживания. Все это было слишком мелодраматичным и вдобавок та старая фотография, заставляла его мыслить слишком глупо. Неужели он мог на самом деле верить, что девушка на фото, которой сейчас было бы восемьдесят и Сьюзен Робертс — чем-то связаны между собой? Неужели в нем все еще жил пятилетний ребенок, который верил, что если выключить на ночь свет, то рано или поздно вещи в его комнате оживут и начнут жить своей жизнью? Но ночь за окном, всегда помогает поверить в то, что утром кажется абсурдным. И сейчас, где-то в глубине души, он верил, что он не случайно нашел ту фотографию и познакомился с Сьюзен в один и тот же день. Но что в дальнейшем ему готовила судьба, Тим не мог знать.
— Эй, красатуля! — позвали от бильярдного стола. — Еще по пиву и бутылку водки.
Тим оглянулся и посмотрел на того, кто кричал: широкое лицо с близко посажеными глазами, не менее широкие плечи, которые были готовы в любой момент вырваться из-под рубашки цвета хаки. Так как рукава его были закатаны, Тиму не составило труда разглядеть на его кисти татуировку в виде дракона изрыгающего пламя. Поймав взгляд Тима, он грубо осадил его: