Похоже, Мелл наскучили их слова, либо решила в очередной раз напомнить о себе, но прежде чем разговор о Джиме продолжился, она сама заговорила:
— Парни, может, оставим вещички в номерах и пойдем, прогуляемся, до того как дождь не начался. Можем выбрать какую-нибудь местную забегаловку или же все-таки навестим могилы лягушатников. Не зря мы ведь сюда приехали. — В глазах ее друзей она тут же узрела укор и неодобрение, но не изменила своих планов. — Мне тоже очень жаль Джоанну. Ее смерть потрясла меня не меньше вашего, но, сами посудите — глупо оставаться в номере на целые сутки.
Все начали оглядываться друг на друга.
— Не стоит Джима сейчас оставлять одного, — попыталась отговорить всех от затеи Мелл Сьюзен.
— Что с ним может случиться? — возмутилась Мелинда. — Ты ведь сама говорила, что ему нужен только покой. Да мы ненадолго, на пару часиков. Если только дождь нас не возвратит раньше. — После молчаливого согласия всей команды, Мелл широко улыбнулась: — Вот и прекрасно!
Мелинда открыла дверь номера 205 и провела рукой по стене, в поисках выключателя. Как не странно, нашла она его в одно мгновение. Здешний выключатель оказался на том же месте, что и у нее дома — чуть выше ее спущенной руки и на точном расстоянии от опущенной руки ее отца, так как устанавливали их на том уровне, на котором пожелал Эдгар Л. Мерцер. Это слегка удивило Мелл, но не настолько, чтобы в серьез об этом задуматься.
Свет был молниеносен как полет пули и разогнал в считанные мгновения весь мрак, принеся яркий, почти белый свет. В номере не было слишком темно, но со светом было гораздо лучше.
Это было довольно просторное помещение с широкой постелью, практически ничем не отличавшаяся от ее собственной. Около постели стоял ночник с простым белым абажуром — точь-в-точь, как и в ее комнате. Рядом лежал пульт от телевизора, а он сам висел в верхнем правом углу стены. Меж постелью и телевизор стоял стеклянный столик, на котором, вместо газет, была ваза с ландышами. И хотя Мелл была помешана на роскоши и дорогих вещах, всем цветам и букетам, она всегда предпочитала эти скромные белые цветы. Не удержавшись, она подошла к столику и вдохнула аромат цветов. Искренность, последовавшей после этого, улыбки, сделала Мелл не просто красивой, а даже прекрасной. На стене, прямо напротив входа висела картина изображающая пляж в закате дня, проглядывающийся, словно из-за залитого дождем окна. Под картиной стоял проигрыватель, а рядом с ним полка с компакт-дисками. Мелл бросила свою сумку на постель и подошла к полке с CD.
— Так, что тут у нас? Моцарт…Бах…Россини…Чайковский…Вивальди… Боже, да это эта комната пришлась бы по вкусу моему папочке.
Казалось, что номер, в котором ее поселили, был одной из недостающих комнат резиденции ее отца. Все здесь было, так как нравилось либо ее отцу, либо ей самой.
Мелл вернулась к постели, спустила сумку на пол и упала лицом вниз, расставив руки. Кровать послушно подалась под тяжестью ее тела и Мелл, глубоко вдохнула, наслаждаясь свежим запахом простыней и их приятным холодком, впитавшим запах зимнего ветра.
— Миссис Уйнторп знает свое дело, — сонно произнесла она и тут же усмехнулась над сказанными словами. Перевернувшись на спину, она посмотрела на настенные часы. Часы отсчитывали время, в своем бесконечном ходе по кругу, с тихим тиканьем — не раздражающим, а завораживающим.
Было десять минут пятого, а Мелл уже хотелось спать, но она сделала над собой усилие и поднялась с постели. «Перед сном полезно делать прогулки», напомнила она себе. «Если развлечения отменяются, это не значит, что им на замену должны прийти скорбь и грусть».
— Если бы не Джоанна и не дождь, все могло бы быть очень даже не плохо.
Мелл подошла к двери и, выйдя из номера, сама даже не заметила, как отключила свет.
Майк включил свет в своем номере, который находился прямо напротив номера Мелл, и тут же ему на глаза попала картина, на которой было изображена девушка в топике на пляже. Майк никогда не жаловал живопись, даже ту, на которых была изображена обнаженка эпохи возрождения. Он никогда не млел от толстых ног, выпирающих животов, округлых лиц без малейших эмоций. Но эта картина показалась ему невероятно чарующей. Сам Майк — далекий человек от искусства, — согласился бы стать художником, если бы ему позировала такая красавица. В остальном его номер мало чем отличался от номеров, в которых ему случалось побывать ранее. Хотя, было и небольшое отличие. А именно в фильмотеке здешнего номера нашлось место только порнофильмам, причем тем, которым Майк отдавал предпочтение в обычной жизни.