— Джесси Джейн! Эшлинн Брук! Сильвия Сэинт! Все мои любимые актрисы! Ребята, вы наверняка готовились к моему приезду!
Вечер можно было скоротать не плохо, но стоило попробовать пригласить девушку из фойе. К тому же она явно была не против близкого знакомства. С ней бы просмотр этих фильмов стал бы гораздо приятнее.
Избавившись от спортивной сумки, что висела у него на плече, он прошелся по мягкому ковру к ванне. Ванная комната была выдержанна в классическом стиле — белого холодного цвета, с огромным зеркалом напротив двери, от чего Майк сначала вздрогнул, приняв свое отражение за чужака. Под зеркалом был установлен умывальник, слева душевая кабинка, а справа — то, что он искал — унитаз.
Майк поднял крышку унитаза и до него тут же донеслись запах лаванды и дезинфекции. Синяя вода, казалось «пульсировала». Спустив воду, он вернулся к умывальнику. За спиной, в зеркале, отражалось окно. Вспышка молнии освятило темный фон, который наполнял комнату и Майк резко обернулся, успев в яркой, но короткой, вспышке разглядеть что-то, что его заинтересовало.
Вытерев руки, он вышел из ванной и подошел к окну, вид из которого прямо выходил на холм с высоченным распятием, чьи габариты на самом деле поражали воображение. Вспышка молнии вновь освятила распятие и Майк даже слегка отстранился от стекла. Казалось, он попал на съемочную площадку очередной экранизации Нового Завета, которой не доставало еще двух крестов по бокам.
Крест его зачаровал, была в нем некая сила, происхождение которой Майк не мог объяснить. Если бы в эту минуту ему сказали, что именно на нем погиб Христос, он бы не задумываясь, поверил. Он вглядывался во тьму до боли в глазах. Распятие находилось в полсотни метров от него, но с каждой секундой, казалось, оно становилось ближе.
В эту минуту, будь рядом с ним психолог, он бы поставил свой диагноз — гипноз. А потому, Майк ничего не видел перед собой кроме христианской символики, которая становилось ближе, а все окружающее отдалялась во тьму. И когда, казалось, что до распятия осталось не более десяти метров, молния прочеркнула кривую в небе, освятив в очередной раз все вокруг. Майк почти с криком отлетел в сторону от окна, вырвавшись из рук сомнамбулического состояния. Одной короткой вспышки хватило ему, чтобы разглядеть на кресте фигуру некой девушки. Она была распята, с окровавленными ладонями и стопами, с опушенной голов и с ниспадающими прядями волос, пропитанными бурой кровью.
— Господи, Боже мой! — воскликнул он, часто заморгав веками.
Видение пропало. Распятие вернулось на свое место, став вновь одним целым с окружающей его природой. Мысли о библейских рассказах покинули его, вернув в память все истории рассказанные Джимом об этом городке.
Но Майк не стал долго думать о том, что ему привиделось за окном. Мрак, незнакомое место, смерть Джоанны — все это могло привести и к более ужасному кошмару. А потому, он отвернулся от окна, сунув руки в карманы и перевел взгляд на картину. Девушка улыбалась ему и Майк улыбнулся ей в ответ, после чего выудил из кармана ключ с номером 204 и вышел из комнаты.
Роберт ослабил ладонь, выронив из рук сумку с вещами и огляделся. Свет в его номере был тускло-желтым, как в случае, когда электрическая лампочка горит на исходе своих сил. Все вокруг пропиталось оттенком этого цвета — белая постель пожелтела, став похожей на обесцвеченную тряпку, стены окрасились в цвет вызывающий отвращение, а красный ковер приобрел розоватый цвет. Роберт уже было подумал, что в жизни не видел более неприятного зрелища, как вся комната преобразилась — позеленев. О'Доннелл поднял голову, посмотрев на удивительную люстру, меняющую свой цвет. Вместо люстры, к потолку был подвешен некий проектор, который с постоянной периодичностью менял разноцветные линзы.
Такого он еще не видел, хотя все это ему напоминало его детское увлечение, а вернее даже увлечение Гордона, который пристрастил и его самого. Они коллекционировали в детстве фотографии, на которых были запечатлены северные сияния и радуги. Роберт уже и не помнил, почему они выбрали подобное хобби.
Роберт повернулся к выключателю. Тот был немного сложнее всех своих собратьев, так как помимо включения и отключения, он имел еще один режим — COLOR. Роберт отключил его и в номере загорелся привычный белый свет.
Цветовое освящение настолько удивило его, что он и не услышал сразу, то, что доносилось из-за дверей, ведущих в ванну. Тихий, но непрекращающийся звук, похожий толь на шепот, толь на…шипение…